В сети.

Размер шрифта: - +

Часть 2. Побочный эффект. Глава 2. Сёстры.

- Насть, как ты думаешь, что там после смерти?

- Боже, что за мысли тебе в голову лезут? Ты еще очень маленькая, чтобы говорить о таких вещах. Да и вообще уже довольна поздно, давай уже спать. Завтра тяжелый день, вставать рано.

- Я думаю, что смерть – начало чего-то нового, чего-то непостижимого, невероятного…

- Это подружки твои, наверно, тебе все это рассказали? Ох, уж я им завтра задам!

- Нет, они тут совсем не причем, они хорошие!

- Хорошие так хорошие, давай уже спать!

Катя медленно закрывала глаза, задумываясь обо всем: о своих родных, о том, что с ними стало, где они, почему они остались вдвоем со своей старшей сестрой Настей. Вопросов было много, ответов на которые она не могла найти, да и сил не было на это…

Она представляла, как гуляет со своими мамой и папой по городскому парку, в левой руке держа мороженое, а в правой – руку своей родной матери. Это было самое приятное воспоминание, которое она помнила. Все это никак не могло дать ей заснуть… И каждую ночь это обрушивалось на нее снова и снова…

Отец пропал без вести. Кате тогда было всего два годика, мама прожила еще четыре года и тоже ушла из жизни. Осталась она одна со своей старшей сестрой, которой на тот момент было двенадцать лет. Прошло ровно два года с тех пор. Насте исполнилось четырнадцать, несколько дней назад, а Кате должно было стукнуть уже восемь в следующем месяце. Они жили в приюте, старом и плохо ухоженном здании, которое еще по всему было в аварийном состоянии. Директор и ее подчиненные заваливали местные власти письмами ежемесячно о том, что зданию нужен срочный ремонт, что тут, как-никак, живут дети, и данное жилище нуждается в реставрации, т.к. имело по своей истории глубокие корни, уходящие аж до времен Великой Отечественной войны. Да, во времена страшной Второй Мировой в этом тогда еще свежем здании, размещался госпиталь. Много смертей повидали эти стены, и ничего, стоит и по сей день… но ремонт не помешал бы. Однако все бесполезно, писем было много, и ответов столько же, в которых, обычно, было написано одно и то же: «Мы понимаем всю чреватость вашей ситуации, деньги придут вам в помощь в ближайшем будущем». Все. Более краткого, наглого и эгоистичного ответа от них и не ждали! И в конечном счете, прекратив данную рутину, которая отнимала время, силы и нервы, здешние управители решили сами потихоньку, понемножку отстраивать это старое здание. И в ближайшее время, благодаря совместным усилиям, в этом ветхом и богозабытом доме, начали появляться условия, соответствующие не столь сильно, но все же, современным условиям проживания. Появилась горячая вода, кабельное телевидение, ну и прочие обычные человеческие потребности, без которых жизнь ну просто невозможна в наше современное время.

Сам приют находился почти на окраине города. И если со стороны смотреть на это сооружение, некоторым людям это здание внушало некий непонятный страх, от которого они довольно-таки долго не могли избавиться. И не удивительно. Сама конструкция этого двухэтажного сооружения походила на старый замок эпохи королей и рыцарей, времен сжигания ведьм и прочей нечести. Но все это были первые мысли людей первый раз это увидевшие. По-настоящему, все было до необычайности просто. Еще до второй Мировой в этом здании располагалась обычная школа, ставшая, в последствии войны, военным госпиталем.

           

Катя ворочалась из стороны в сторону. Дурные мысли лезли в ее неокрепшую и юную голову. Или это был сон?.. Порой она не понимала и, просыпаясь утром, еще долго отходила от всех тех мыслей, которые лезли ей в голову этой ночью. Лезло разное, непонятное, но очень отчетливое, как будто она все это видит наяву. Какие-то старые люди, говорящие на непонятном Кате языке, дети в рваных одеждах, коридоры, не имеющие конца, и непонятно откуда берущие начало, но до такой степени длинные, что это пугало, отчего она в холодном поту очень часто просыпалась. И женщина… Молодая, красивая, в синем платье, и до невозможности приятной улыбкой, от которой сердце у Кати наливалось большим количеством крови. Женщина всегда, каждый раз, когда снилась ей, а происходило это очень часто, пыталась коснуться Катиной руки в тот момент ей протянутой, ну и как всегда на этом сон прерывался, и, проснувшись, она всегда старалась воссоздать где-то в подсознании лицо, ту милую улыбку… но тщетно, как она ни старалась.

           

И вот снова этот длинный коридор, очень длинный, в котором ни дверей, никаких-либо признаков жизни. Стены в нем ветхие - облезшие обои, на которых висели причудливые картины. На них прорисовывались непонятные, мутные силуэты каких-то людей, детей… Контуры тел были видны, а вот сами лица были словно заляпаны, будто художник сделал это нарочно. Света не было, он и не нужен был, стены отливали непонятное освещение. Пол был покрыт до невероятности красивым паркетом, что никак не походило с обоями. Потолок был цвета вишни – приторной вишни. Где-то за стеной раздавался непонятный плач, где-то, временами, смех… Катя шла медленно, прислушиваясь к каждому шелесту, каждому непонятному звуку, пытаясь услышать хоть что-то, но все безуспешно… И вдруг, в конце, в черной точке этого нескончаемого коридора, женщина, та, которая с милой улыбкой и в синем платье, стоит, и, как казалось Кате, кричит непонятные слова, из которых она различала только одно: Торопись!!! И вдруг!..



Андрей Найдин

Отредактировано: 11.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться