В тени над затмением

Коробка с крыльями

Трудно осознать настоящие размеры, даже если их замер у тебя на экране. Мозг просто не способен объять радиус в шестьдесят тысяч километров.

Сатурн и его легендарные кольца. И всё это великолепие помещалась в обзор Аманды. Небольшая точка на его фоне увеличивалась в размерах, приобретая более чёткие формы. Сначала точка вытянулась в крест, затем вертикальная ось стала расти в объёме, пока не получилась похожей на веретено. Горизонтальная линия разделилась на одну большую и несколько маленьких тонких: три небольших и одна толстая.

Станция Наблюдения отразила от себя солнечный свет и Аманда увидела её воочию – модифицированное обиталище, построенное по общему чертежу, который можно достать из инфополюса. Нижний (для Аманды) конец станции оставлял яркий след, перпендикулярно оси реактора, и тянущийся хвостом. На скорости сто километров в секунду Сатурн еле-еле нарастал на общем фоне, но с постоянным падением скорости изменение его положения становилось всё более незаметным.

Аманда ослабляла нажим пальца, осторожно давая стику вернуться к исходному положению и зацентрироваться. Когда дистанция между Эверикой и станцией стала меньше двух тысяч километров, и любая задержка обмена данными миновала (из-за частоты магнитосферы Сатурна, которая тянется за Титан, а также фонового резонанса частоты, исходящего от колец), компьютерная система станции подключила ассистента, помогая спланировать корабль Аманды в док. Док находился снаружи четвёртого (последнего, если считать сверху, а за «низ» конструкции взять сопло с хвостом) снизу диска.

-Поняла, - Аманда отчиталась сама себе, когда вспомогательный модуль стыковки прочертил баллистическую спираль к одному из шлюзов. На голову Аманды был надет шлем трона, который погрузил её в космическое пространство. Она стала одним целым с Эверикой. Всё её внимание было сконцентрировано на постройке, закреплённой за квазистационарной L1, между Сатурном и Мимасом (или Сатурном и Солнцем, пускай и вне правильной позиции), так как спутник газового гиганта сейчас находился в двести девяносто шести тысячах километрах, и продолжал убегать на ночную сторону. Очевидно, что на следующем витке его, пускай и слабые, приливные силы компенсируют орбиту станции, придадут ей нужное ускорение, из-за чего та избежит затягивания «внутрь» гравитационного колодца планеты. Интересная комбинация.

Линейная скорость Эверики упала до минимальных показателей, и «акула» двигалась по инерции. Ассистент включил маневровые двигатели, придав аппарату Аманды угловую скорость, заворачивая движение в петлю.

-Я сама! – скомандовала Аманда и отключила помощника через окно доступа.

Эверику слегка тряхнуло, но ничего такого, с чем бы её опытный пилот не справилась. Аманда зажала стик левее. Образовавшееся ускорение сместило её центр тяжести, но она, прикусив губу от небольшого дискомфорта, продолжила закручивать траекторию к стыковочному окну. Дело в том, что скорость вращения нужного диска и баллистическая скорость Эверики были разными, а требовалось синхронизировать их в тот момент, когда аппарат подойдёт на минимальное расстояние от стыковки, а именно – десять метров. Если Эверика замедлится относительно диска, то ничего страшного не произойдёт, и на следующем витке диска Эверика «подсоединиться» к шлюзу. Так обычно все и делают. Никто не считает попытки, ведь главное – безопасность. Но если ускориться быстрее скорости вращения диска за десять метров до него, то можно в прямом смысле врезаться, что, в свою очередь, может нанести критические повреждения судну. Например, деформация двери аппарата, или, что ещё хуже, потеря управления, ведь целостность конструкции будет нарушена, а аппарат может свалиться в неуправляемое вращение, ведь инерция в космосе безжалостна к новичкам.

Но и это Аманду не пугало. Они идеально чувствовала траекторию, подлетая всё ближе и ближе. Нужный шлюз заходил на следующий оборот, и когда он вернулся, Аманда рывком синхронизировала орбиты двух тел, вращаясь с одинаковой скорость. На экране высветились цифры ускорения – пять десятых g, что считалось выше нормы для стыковочных узлов. В конце концов, диск с доком можно было полностью остановить, максимально упростив задачу стыковки, но таким обычно не занимались. Раскручивали так, чтобы совмещать скорость синхронизации, возможность иметь небольшое центростремительное ускорение и возможность грузить-разгружать грузы, имеющие уменьшенную массу (константой было одно g, само собой). Когда скорости синхронизировались, Эверика, подчиняясь силам инерции, медленно, со скоростью не превышающей метра в секунду, проплыла к шлюзу. На последнем метре маневровые двигатели с противоположной стороны вектора вращения нарастили тягу, не давай Эверике остаться «немного» позади шлюза, и «акула» вошла головой в разъём шлюза.

Внешние мониторы погасли, сделав Аманду слепой, из-за чего она дотронулась рукой до внешней стороны шлема, надетого на голову, нащупала на левом квадрате кнопку сброса, и нажала на неё пальцем. Теперь погас и интерфейс. Зная нужную комбинацию, Аманда, не глядя, выбрала функцию выхода из вспомогательного шлема реальности. Центральный шов разошёлся и два квадрата выпустили из своих тисков голову пилота. С характерным звуком два квадрата отошли в противоположные стороны, всовываясь на половину в разъёмы. Мощность термоядерного реактора, выводимая в цифрах на экран планшета джойстика, упала до пятидесяти мегаватт, ожидая подтверждения отключения. На экране планшета Аманды выбрала меню реактора, и перед ней появился интерактивный вращающийся круг, наподобие регулятора мощности у микроволновки. Кстати, о еде. Аманда проголодалась. Она прокрутила регулятор против часовой стрелки, сбрасывая мощность до нуля. Эверика перешла на обычные сверхпроводимые аккумуляторы, переводя космический корабль в нейтральный режим. Мощности как раз будет достаточно, чтобы открыть дверь Эверики.