В тупике бесконечности

Размер шрифта: - +

Глава 6. Татья

Метроплекс Санкт-Петербург, планета Земля. 

– Мы прерываем эфир срочным сообщением, – на лице ведущей новостного стим-канала появилось скорбное выражение: – В эти минуты в центре Старого города пожарные ликвидируют пожар в задании у Кокушкина моста.

Татья вскинула голову: на голограмме, закрывающей облупившуюся стену, появилось то самое, с красной маковкой, которая сейчас была объята пламенем. Сердце ухнуло вниз и застучало тяжело, надрывно. А как же Карл Вениаминович? Удалось ли ему спастись? Татья пыталась разглядеть катер «скорой помощи», но видела только оранжевые пожарные лодки. Может, «скорая» уже уплыла?

– Пожару присвоена третья категория сложности, – продолжала ведущая, хотя, если начистоту – полведущей. Из-за поломки консоли голограмма показывала только правую половину девушки. Ремонту такой хлам уже не подлежал, а денег на покупку новой консоли не было.

– Надеемся, что здание удастся сохранить. Примечательна история этого дома. В начале творческого пути в нем поселился Николай Васильевич Гоголь, там им были написаны «Вечера на хуторе близ Диканьки». Именно с Кокушкина моста начинал свой путь к дому старухи-процентщицы Раскольников в известном произведении Федора Михайловича Достоевского. В настоящее время в здании располагаются туристические агентства, сообщество репетиторов русского языка и литературы, а также лавка древностей.

– Тань, что там опять случилось? – раздался за спиной голос матери.

– Пожар, – ответила она, не оборачиваясь.

– Пожа-а-а-р, – протянула мать со значением. – У меня тоже пожар. Трубы горят, а тебе плевать на родную мамочку!

Татья покусала губу, нехотя повернулась. Смотреть на мать в таком состоянии было тяжело. Обрюзгшая, в засаленном халате она лежала на тахте, глядя на Татью из-под согнутой в локте руки. С мебелью было скудно. Тех денег, что удавалось заработать Татье репетиторством, хватало лишь на пропитание и необходимую одежду. Мать давно нигде не работала, а пособие «для граждан в затруднительной ситуации», или как говорят служащие: «Соцпакет– 31», спускала на выпивку. Ее два раза лечили в социальной клинике, но эффекта хватало ненадолго, и с каждым разом зависимость от спиртного становилась только сильнее. Татья мечтала о модификации для матери. В своих фантазиях она видела ее такой, как раньше: молодой красивой женщиной с обворожительной улыбкой, легкой и веселой как бабочка. Однако удовольствие не из дешевых, и на пожизненный прием нанотека денег нет.

На одутловатом лице матери появилось плаксивое выражение:

– Танечка, дочка, пожалей. В груди жжет.

– Четвертая категория сложности, – угрюмо произнесла Татья. – Хорошо, к семинару подготовлюсь и схожу.

– А сейчас? – с надеждой спросила мать.

– Я сказала: к семинару подготовлюсь и схожу, – огрызнулась она и прошла к себе в комнату. Достала из тумбочки спрятанную вещицу, полученную от Карла Вениаминовича. Это была небольшая, в половину ладони пластина белого металла, на которой слабо светились письма на неизвестном языке. Судя по неровному краю, пластина была частью чего-то бОльшего. Татья не представляла, для чего старьевщик передал ей вещицу, и главное – что с ней дальше делать. А у него теперь уже не спросить. Оставлять кусок у себя тоже боялась: не из-за этой ли штуки к старику пришли полицейские? И последующий пожар… Вдруг пластину будут искать?

А если старьевщик рассказал, что отдал ее Татье?! От страха пересохло во рту.

Нужно позвонить Крюку. Он умный и обязательно придумает, что делать, – подумала она. Первым делом Игорь, конечно же, отчитает за то, что взяла пластину. Но, как выпустит пар, обязательно посоветует что-нибудь дельное. На сердце сразу стало спокойнее.

Положив пластину в сумку, Татья надела желтые шорты, синюю майку, накинула ремешок сумки на плечо, вышла в прихожую, обулась и как можно тише закрыла за собой дверь квартиры. Не хотелось, чтобы мать знала, когда именно она ушла.

Стоило выйти из парадной, как ее окружила какофония звуков. Гудели стоящие тесными рядами ульи-дома, по проходящей в сотне метров трехуровневой автостраде с ревом проносились большегрузы, интерактивные рекламные баннеры только успевали считывать характеристики автомобилей, чтобы успеть впарить водителям запчасти, подходящие именно для их машины. «Скидки до пятидесяти процентов только сейчас и только для вас!»

Татья достала коммуникатор и набрала личный код Крюка. На черном фоне экрана появилась белая надпись: «Данный код не обслуживается».

Как не обслуживается? Что за ерунда?! Они ведь разговаривали сегодня утром! Может, перепутала код? Татья проверила цифры: нет, все верно. Глючит система? Она повторно набрала код, и вновь на экране коммуникатора появилась надпись «Данный код не обслуживается».

Татью обожгло воспоминание о лекции. Неужели Игоря выгнали из ВУЗа? Тогда возможно, что его код попал под блокировку – хотя она о таких мерах прежде не слышала. Как же его найти?

Нужно ехать на кафедру. Она взглянула на часы: половина шестого вечера, пока доберется до Старого города, будет восьмой час. Останется ли кто-нибудь на кафедре? Может, поехать сразу к нему домой? Там жена и дети – ну и что, один раз можно, пусть Крюк придумает какое-нибудь достоверное объяснение ее визиту.

Она в нерешительности посмотрела на коммуникатор. Что делать? Пожалуй, лучше начать с института.

***

ВУЗ встретил тишиной и прохладой коридоров, каждый даже самый тихий шаг отдавался эхом от высоких потолков. Со стен на Татью взирали голограммы преподавателей. Проходя мимо портрета Крюка, она приостановилась: он смотрел с полуулыбкой и лукавинкой во взгляде. Голограммы обновляли буквально месяц назад, Игорь был на ней именно таким, какой сейчас в жизни. Он сидел за столом в рабочем кабинете, облокотившись на здоровую руку и опустив больную вниз, так что увечья не было заметно. На столе горел сенсорный экран, тускло блестели золотые буквы на корешке книги «Стивен Кинг», рядом еще лежали какие-то бумаги, таблички.



Alter Влад , Кирра Уайт

Отредактировано: 15.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться