В тупике сбывшихся желаний

Глава 23 Америка

После оглушительного успеха, когда склеротические пальцы пожилых аристократов, усыпанные перстнями, не уставали поощрительно хлопать, Пол предложил девушке поработать в шоу, где, как он считал, неплохо Анжеле спеть несколько русских песен. Американцы любят экзотику.

Дело в том, что в клуб миллионеров приглашали и факиров, и жонглёров. Привозили из террариумов и змей, чтобы пощекотать нервы. И русская песня, а с ней и девушка будет для престарелых достойных толстосумов своеобразной изюминкой. Да и побаловать взгляд зрелищем женщины «в соку» угасающие прожигатели жизни не откажутся, как и, подозвав к себе Анжелу кивком трясущейся от болезни Паркинсона головы, с улыбкой предложить ей посидеть за персональным столиком. А там можно, будто невзначай, коснуться под столом ножки русской чаровницы или взять её руку в свою и подержаться несколько секунд за гладкую ладошку. Правила аристократического клуба миллионеров расписаны по пунктам. Этикет соблюдался строжайший. Здесь блюли репутацию. Но маленькие вольности допускались.

Пол объяснил, что на этой сцене побывали многие голливудские дивы и примы. Так что Анжела быстро приестся. Пусть не питает иллюзий. Достаточно одному из старожилов клуба закашляться во время Анжелиного выступления, и карьера певицы будет здесь закончена. Его величество случай управляет жизнью человека, пока Туча Счастья блуждает во вселенной.

А поэтому на остальные дни Пол предложил русской девушке поработать нянькой с проживанием для его ребенка за пять долларов в час.

Прошло несколько недель, и каждый день заставлял Анжелу вздрагивать, когда звонил будильник. Хитрый янки не предупредил, что у его отпрыска, трёхлетней девчонки, характер отнюдь не ангельский, хотя поначалу та выглядела довольно безобидно. Всё, что ни делала Анжела, встречало отпор маленького рыжеволосого демона с косичками. На любую просьбу Энжи девочка отвечала, поджав губки, отказом с последующим пронзительным, как сирена, и зубодробительным, как бензопила, криком. Молли плакала по любому поводу. Она рыдала, если дать яблочный сок вместо апельсинового, который кончился утром, если найденный с героическими усилиями в кладовке нужный напиток налили не в розовый стаканчик, а в зелёный. Девочка могла громко топать ногами и кататься по полу из-за своих капризов. «Ураган Молли» ничто не могло остановить.

В первый же день она выкрала единственную помаду Анжелы из сумочки и принялась модернизировать интерьер гостиной. Энжи повезло: среагировала на акт «дизайнерского» вандализма быстро, и пострадала лишь одна стена. Пока нянька оттирала малиновую полосу, Молли норовила укусить её за части тела, куда могла дотянуться, причем делала это успешно. Задыхаясь от желания выпороть маленькое чудовище, Анжела скомандовала ей исчезнуть с глаз долой. Удивительно, но рыжая бестия убежала. Облегчённо вздохнув, Энжи поглядела на стену: чистота. Однако она недолго радовалась.

Молли сменила амплуа: тщательно разрисовывала одежду, книги и мебель шариковой ручкой, найденной у Пола в кабинете. Она, что называется, изводила бедную няню. На второй неделе во время обеда Молли безудержно плевала в Анжелу супом с брокколи. «Меткая дрянь», — думала Энжи, промывая глаз.

Как ни хотелось Анжеле работать в семье Пола, но... этот кошмар не мог продолжаться вечно — нервы подвели. Однажды девчонка улизнула в ванную и, когда няня распахнула дверь, примерялась раскрутить бутылку с отбеливателем. Анжела выхватила моющее средство. Молли принялась кататься по полу, норовя её лягнуть. Энжи, схватив девочку, крикнула, чтобы та не смела брать бутылки без спроса, и ударила малышку по попке. Молли вывернулась и убежала к родителям. В Америке детей наказывать запрещено. Через несколько минут Энжи была уволена.

А вместе с работой няни Анжела и закончила карьеру певицы, которая, собственно, и не успела начаться: Пол эксплуатировал Энжи, обещая со дня на день устроить полноценный концерт. Но спускаясь в скоростном лифте с пятьдесят четвертого этажа, Анжела была счастлива. Вот она — свобода! Энжи дышала полной грудью: больше не надо боязливо оглядываться, чтобы, не дай Бог, не наступить на куклу «её Высочества» Молли, ведь это обязательно приведёт к истерике с дикими воплями, от которых едва не закладывало уши, сопровождающимися морем слёз и липких соплей. Человеку всегда становится хорошо, когда спадает напряжение, чем бы оно ни было вызвано. Пусть противный ребенок изводит за доллары другую няньку, а таких, как она, ещё поискать!

Анжела старательно, не повышая голос, объясняла девочке, что так себя вести нельзя, но всё было безрезультатно. Да у неё ангельское терпение, что выдержала эту неуправляемую душеизводительницу несколько недель! За углом незадачливую няню ждало спасение от ужасов детской. Проведя пластмассовой карточкой по узкой щели аппарата, Анжела нырнула в сабвей. Это особое место, где порой было страшно, а порой и занятно.

Главные узловые станции, такие как Лексингстон Авеню или Тридцать Четвертая стрит, до глубокой ночи не знали, что такое тишина. На всех площадках, где были переходы на другие ветки, играли оркестры или «one man band» — одинокие музыканты.

Здесь порой можно было встретить и голливудских звёзд, пришедших показать себя народу, вместо репетиций в душном ангаре, и обкатать новые песни. Но в основном пассажиров развлекали бродячие музыканты. Однажды Анжелу удивил афроамериканец, который выделывал что-то невообразимое, барабаня по пяти пустым вёдрам. Порой он ударял и в маримбу, стоящую чуть поодаль. И тогда щемящий, проникающий в душу звук заставлял всё внутри отзываться на мелодию, её сердце заворожённой «коброй» подчинялось заклинателю. Она подошла к исполнителю в высокой шапке, куда были убраны пышные волосы, и бросила честно заработанный трудовой доллар.

А что?! Получила удовольствие — плати, такова жизнь! Сейчас Анжела ехала, чтобы проведать подругу в Бруклине, ну и остаться ночевать...