В золотой клетке

Глава 4

Сотни историй со счастливым концом о золушке, которая выходит замуж за миллионера. Правда, сам Хмелин обиделся, когда я назвала его миллионером, и напомнил, что его состояние давно исчисляется миллиардами. Он был мне непонятен, и я не могла разгадать до конца его безумную идею с брачным договором, ведь не мог же он в здравом уме и трезвой памяти на мне жениться. Здравый смысл и подсознание убеждали меня не впутываться во все это и как можно быстрее уезжать в свой родной город, но одновременно с этим я понимала, что это мой единственный шанс. Я ставлю одну только подпись, и уже завтра лечу в Париж. Уже завтра я - жена олигарха! От этой мысли темнело в глазах, и я была рада, что к миллиардному состоянию прилагался интересный и умный мужчина. И когда мы наконец оставались одни, когда его охранники пропадали из поля зрения, Хмелин словно превращался в другого человека, говорил с другой интонацией, цитировал Марка Твена и заплетал мне косы, пока мы лежали на диване и ждали водителя, который должен был отвезти нас в Шереметьево. Мы были необъяснимо близки, не физически, а так, словно были знакомы всегда. С той самой первой встречи в «Золотой ниве», которую я помнила, как будто это было пару часов назад. Если бы в моих мыслях не было другого мужчины, я бы обязательно влюбилась в Хмелина.

- Ты ведь ни разу не была за границей? Я покажу тебе Францию. Мы возьмем в прокате машину с откидным верхом и поедем вдоль побережья...

- Я бы хотела в Лангедок, - задумчиво протянула я. - Я бы хотела взять машину и ехать из Монако в Тулузу.

- Лиза, я, конечно, могу быть водителем, но не на такие же расстояния!

            Я сделала вид, что обиделась, но не смогла долго сдерживать смех. Странно, что наедине с Хмелиным я чувствовала себя легко и свободно, словно знала его сто лет, словно между нами не было пропасти из разницы в возрасте и социального статуса. Если подумать, даже не со всеми подругами я могла быть настолько собой, забраться с ногами на диван и говорить глупости, совсем не думая о том, что кому-то придет в голову меня за это осуждать.

- Что ты замолчала? О чем ты думаешь?

- О том, что ты на три года старше моего отца.

- И что? Тебе это как-то мешает?

- Лично мне - нет.

- Значит, в этом нет проблемы.

            Да, конечно, какие тут могут быть проблемы! Внутренний голос изнутри меня звучал с саркастическими интонациями, и я делала все, чтобы это прекратить. В конце концов, Париж прекрасен, и когда мои подруги увидят фото, они умрут от зависти.

            Правда, мое радужное настроение от этих планов сдулось как воздушный шарик, когда Хмелин внес строгий запрет на фотографии на территории его дома. Он сразу же познакомил меня с горничной, украинкой лет пятидесяти, и ее сыном, который в свободное от работы время присматривал за садом и хорошенькой хозяйкой соседнего дома, чей участок отлично просматривался с балкона второго этажа. Марина и Андрей жили на первом этаже, апартаменты хозяев располагались выше. Я ходила из комнаты в комнату, рассматривая сотни безделушек, оставшихся еще от прежних хозяев, странные картины на стенах, где непонятным образом сочетались обнаженные красавицы и композиции супрематизма. Из просторной гостиной с терракотовыми диванами я вышла на террасу, где села в ротанговое кресло и минут двадцать наблюдала за автоматическим очистителем бассейна, который медленно ползал по голубому дну. Наверное, красивая жизнь выглядит примерно так. Сам Хмелин не успел даже перекусить, как очередной телефонный звонок заставил его сесть в машину и уехать в неизвестном направлении. Мне же территорию дома он покидать запретил, да и сама я не горела желанием выходить куда-то. Бродить по коттеджному поселку было бессмысленно, а до Парижа без машины добраться было сложновато. Я подумала, что нужно было взять с собой какие-то книги или хотя бы заранее уточнить у Хмелина, чем я могу заниматься во время его отсутствия: за последние пару дней я слышала столько запретов, что уже боялась сделать лишний шаг самостоятельно. Никогда бы не подумала, что буду сидеть взаперти на уютной вилле во Франции и умирать от скуки. Я подошла к мандариновому дереву и лениво дотянулась до одного из оранжевых плодов.

- Они невкусные, - вдруг услышала я за спиной голос Хмелина. - Но я заехал по пути в магазин, сейчас будем жарить мясо... Почему ты смеешься?

- Я представила лица коллег, если бы они увидели, как великий и ужасный Хмелин жарит мясо в спортивных штанах.

- Великий и ужасный Хмелин в свободное от работы время бывает обычным человеком.

- То есть свободное от работы время в принципе бывает? - недоверчиво спросила я, он усмехнулся, демонстративно выключил телефон и убрал его в карман.

            Спустя два часа мы сидели на той же террасе и пили виски, Хмелин приготовил мне шикарный ужин и то и дело предлагал попробовать рыбу и морепродукты, а я готова была переместиться на диван и листать журналы с фотографиями красивых интерьеров, потому что никаких других журналов в этом доме я не нашла.

- Знаешь, если бы не бизнес, я бы стал поваром, - Хмелин первым не выдержал и сел в тот угол дивана, на который я уже полчаса посматривала. Он потянулся, зевнул как довольный кот и жестом позвал к себе. Я накинула кофту и, захватив с собой бокал, утонула в кресле напротив. - Лиза, зачем я тебе это рассказываю? Тебе интересно?