В золотой клетке

Глава 27

Он не вернется, с каждым днем это становится все более реальным. Наверное, так всегда и бывает. Он уходит от меня как понравившийся герой фильма. Только этот фильм нельзя пересмотреть.
Меня все просили помочь с работой, а я соглашалась, улыбалась и думала про себя, что мне не сложно. Мне просто не сложно, а не то чтобы нужно быть для них хорошей. Он бы меня похвалил. Нет, ну почему так! Верните мне его! Мне хочется упасть на пол и бить руками и ногами, требовать, чтобы мне его вернули. Как так. Почему никто не прописывает в трудовом договоре, насколько это затянется. Почему никто не сказал мне, что будет дальше. А что будет дальше?
Я хочу быть с тобой, даже если ты женат. Даже если не на мне. Даже если Хмелин подписал заявление. Даже если ты не в этом городе. Даже если тебя нет. Даже если невозможно. Хочу.

Все осталось в моей памяти так, как будто я посмотрела прекрасную мелодраму. Но не могу ее пересмотреть. Я несколько раз повторила, что хочу в тот день, когда его впервые увидела. Я люблю его. Я сказала, что хочу работать инженером на каком-то производстве электронике, которого, возможно, и не существует. Мне хочется кричать, стонать, ныть, клянчить, лечь на асфальт и плакать, но я сдерживаю себя, говорю, что нужно ценить то, что есть. Я постоянно говорю, что нужно ценить каждый день. И может быть, я говорю это себе в первую очередь, потому что этот каждый день без него мне не нужен.
Как же все смешно в словах. В словах нельзя описать то, что я чувствую. Я в отчаянии. Я в отчаянии как в огромном лоскуте зеленого шелка, и я путаюсь в нем, не могу выбраться, не могу откинуть в сторону. Я молю небо мне помочь. Верю ли я в бога? Я верю в то, что Михаил Девятов ко мне вернется, это равносильно.

Я так часто о нем думала, что забывала о том, что его больше нет в моей жизни. Мне было то просто и хорошо, то снова грустно и одиноко. Причем, в обоих этих состояниях я не представляю, как можно как-то по-другому существовать.
На днях мне казалось, что все идет так, как и должно. Он знал меня девочкой, знал девушкой, а женщиной я еще не стала. Поэтому нужна логическая пауза. Но тем же вечером мне стало снова до слез противно от того, что я ничего не могу сделать. Хочу на завод, на некий завод. Сегодня ночью мне снился кошмар, будто я стояла на остановке и пыталась укрыться с другими людьми от огромной мерзкой собаки. Я проснулась, понимала, что это был сон, что сейчас будет сниться что-то другое, я повторяла про себя его имя. Он со мной всегда, когда мне страшно, больно или просто не по себе.
Я так и не смогла удалить его из списка контактов, я сижу и уговариваю себя работать и что-то делать только при условии, что он бы меня похвалил. Да, он не полюбил бы меня ленивой, безработной и глупой. Тогда почему я должна корчить недовольную мину, когда коллеги меня просят что-то сделать.
Я ведь должна радоваться: я могу устроиться на любое предприятие, где бы он ни работал. Я умоляю небо помочь мне, я постоянно мечтаю увидеть его, хоть во сне. Хотя иногда кажется, что все это было просто сном, который скоро забудется окончательно.. Я не могу уйти с этой работы, потому что только тут мне могут сказать, где он. Это мой музей, я люблю каждый метр приемной, этот коридор. Странное чувство, но во мне живет твердая уверенность в том, что это не конец.
А мне все говорят, что я все хорошею с каждым днем. Нет, я с каждым днем все больше его люблю. Ведь каждый день я могу его увидеть случайно на улице. Знать бы, где он бывает.

Как об этом написать? Как написать о том, что что-то болит между ребрами, в самой середине грудной клетки? Как перестать это чувствовать? Я пытаюсь выдавить эту боль наружу, но не получается. Я пытаюсь беззвучно кричать, и только сильнее давит в груди невидимый кулак. Теперь я знаю, что такое камень на сердце. Теперь я понимаю, что это не метафора.
Каждый мой рабочий день начинается с того, что я уговариваю себя встать и собраться на работу. Я говорю самой себе, что вдруг кто-то скажет мне его фамилию. Это уже что-то. В четверг все началось именно так, потом я скачала на телефон ватсап, и смотрела на его онлайн то там, то в вайбере, то в моем мире. Если бы люди вокруг знали, что я делаю с таким серьезным выражением лица, они бы точно удостоверились в моей неадекватности.

Вечером мы встретились с Хмелиным у лифта, он был с новым охранником – ничем не примечательным блондином с таким взглядом, словно он сам продал душу дьяволу много лет назад. Вадим был почему-то  веселым, пытался со мной говорить, но я не хотела ни с кем разговаривать.

- Как там Девятов устроился? - спросил Хмелин.
- Мне-то откуда знать?
- Он не звонит?
- Нет.
- И охранникам не звонит?
- Не знаю. Я с ними не общаюсь.
- Значит, нет у тебя с ним никакой связи, - сказал Вадим и чуть было не смеялся при этом.
А я улыбалась.  Он, наверное, думает, что я все забыла, раз снова постоянно улыбаюсь, смеюсь, ярко крашусь и ношу каблуки. Нет, я не отошла, я просто придумываю план. Однажды я все равно узнаю, где он работает, и буду умолять работодателя взять меня к нему поближе.

Даже если не драматизировать, если отбросить все глупости, рядом с ним я всегда чувствовала себя настоящей и счастливой. Когда мы были вдвоем, и он говорил со мной как с ребенком, я чувствовала себя 16-летней девочкой, у которой есть зашита, есть тот, который старше, умнее, сильнее. Тот, кто может сказать, что делать. А когда кто-то был вокруг, моя внутренняя девочка внезапно вырастала и превращалась в принцессу, одетую в счастье, словно в шелк. Мне кажется, что счастье можно чувствовать физически, оно обволакивает снаружи, закутывает в приятную материю, это самый дорогой шелк на свете, его нельзя купить.

Шестьдесят дней прошло словно шестьдесят лет, и я больше не плакала, не говорила глупостей, не вела сама с собой бесконечные монологи, я как будто замерла в ожидании какого-то знака свыше. На этом ровном фоне меня отчетливо бесило хорошее настроение Хмелина. Его словно подменили: он стремился шутить и рассказывать анекдоты, он заезжал ко мне в выходные и делал вид, что нужно забрать в кабинете какие-то документы.  За окнами уже желтели деревья, и ночи стали чересчур холодными, я пыталась запомнить эту раннюю осень, стоя у окна, когда Хмелин зашел на кухню с огромным пакетом ярких яблок. Он убеждал меня попробовать хотя бы одно, ведь яблоки такие вкусные, сторожа только что сорвали их в саду для меня. Я пыталась ему объяснить, что не хочу яблок, не люблю яблоки и не нужно меня убеждать в обратном. Но Вадим подходил ближе и что-то говорил про пользу витаминов, когда я не выдержала, выдернула пакет из его рук так, что яблоки крупным бисером разлетелись по полу кухни: