В золотой клетке

Глава 30

                Когда проходит депрессия, остается только пустота, которая в сотни, в тысячи раз хуже, потому что если депрессию можно залить вином или смехом, от пустоты никуда не деться. Вернувшись из Испании, где были литры сангрии, километры прогулок и часы разговоров с Наташей обо всем, что только приходило в голову, я осталась абсолютно одна. Света, кажется, всерьез решила добиться от Хмелина взаимности (понятия не имею, каким образом), а остальные подруги были давно и счастливо замужем или жили за несколько сотен километров от меня. В любом случае, у них всех был кто-то намного ближе меня. Мне было настолько грустно и одиноко, что я даже решила на время оставить идею перемены работы, потому что в «Билдап», если не думать о моих нереализованных амбициях и весьма средней для столицы зарплате, меня все устраивало. Мне нравилось, что мы нашли общий язык с Сергеем Геннадьевичем, даже окончательно перешли на «ты» и рассказывали друг другу забавные истории или просто болтали на любые темы, когда выдавалась свободная минутка. Наша работа была не всегда взаимосвязана, поэтому я часто оставалась одна и часами думала о никчемности собственной жизни. Я старалась как можно дольше задерживаться на работе, потому что возвращаться в пустую квартиру не хотелось, а сидеть одной в баре или кафе было еще хуже, чем дома. Я постоянно звонила родителям, переписывалась со школьными друзьями и общалась на сайтах знакомств, но этого было недостаточно. Мне хотелось праздника, я ходила на свидания, сидела напротив интересных, умных, общительных молодых людей и бесконечно скучала. Мне было себя жалко, но без слез, без какого-то надрыва и драмы. Я совершенно спокойно рассуждала о том, какой была бы моя жизнь, если бы много лет назад я не пошла учиться на инженера, если бы не устроилась работать в ресторан Хмелина, если бы не встретила Мишу, если бы теперь решилась наконец уйти из «Билдап». Правда, я совершенно не представляла, кем бы хотела работать. Мне нравилось все: я представляла себя то водителем троллейбуса, то бизнес-леди, то адвокатом, то администратором салона красоты. Мне было интересно все – рестораны, машиностроение, иностранные языки, другие страны, балет и архитектура, блюда итальянской кухни… Но все это было мне интересно недостаточно, чтобы выбрать что-то конкретное. Хмелин же помнил наш разговор в «Космосе» пару лет назад и напоминал о том, что я хочу быть директором, я отнекивалась.

- Да нет же, ты хочешь, - он настаивал. Почему-то он всегда был убежден в том, что знает мои мысли и желания лучше меня самой.

- Нет, не хочу, - устало говорила я.

- Хорошо, но чем ты тогда хочешь заниматься?

- Не знаю… Может, я буду инженером…

                В том октябре серость на улице как нельзя кстати подходила к моему минорному настроению. Я слушала, как десятки каблучков прошагали по коридору в направлении лифта, как уборщица прошлась по девятому этажу с ведром, которое поскрипывало, когда она ставила его на пол. В офисном здании напротив погасли все окна, осталось только одно на втором этаже, мне всегда было интересно, кто там работает. Над церковью на углу улицы летали стаи галок, я знала точно, что спустя полчаса они пропадут, и наступит тишина, в которой будет слышно лишь равномерный гул компьютера. Я подперла голову руками и смотрела на яркий экран, где не было ничего нового. Мне никто не мог написать, никто не мог позвонить, и от этого было так тоскливо, что я даже решила выдумать какой-то предлог, чтобы зайти к Хмелину. Я могла бы спросить, почему он не заезжает, или сообщить, что сомик в его аквариуме умер на прошлой неделе. Но Настя махнула рукой и сказала, что Вадим Викторович вряд ли освободится в течение ближайшего часа, потому что проводит телефонные переговоры с банком в Монако.  Я мысленно трижды прокляла этих французов, попрощалась с Настей и пошла пешком в направлении центра. Я была слишком легко одета для середины октября, я практически отвыкла ходить после работы пешком, и теперь ветер, кажется, продувал насквозь мой тонкий серый тренч. Такое чувство, что еще немного, и начнется дождь.

- Девушка, стойте! – вдруг услышала я, не сразу поняв, что обращаются ко мне.

                Передо мной стоял высокий мужчина с едва заметной сединой, которая была ему к лицу. Он, как и я, был одет не по погоде и морщился при каждом дуновении ветра.

- Девушка, это вам! – он протянул мне какой-то листок, и я посмотрела на него с удивлением. – Билеты в театр. Моя супруга не смогла пойти.

- В театр? – не поняла я и глянула на часы.

                Мужчина виновато улыбнулся и показал рукой на здание напротив:

- Да, надеюсь, вам понравится спектакль. Начало через десять минут.

                Он исчез так же внезапно, как и появился. Помахал мне на прощание и сел в удивительно чистый для такой погоды внедорожник. Я посмотрела на билет и заметила, что мне достались места в первом ряду. Что ж, это намного лучше, чем сидеть одной в пустой квартире. К тому же, в детстве я любила театр и даже мечтала поступить в театральный институт. Я даже подавала документы, правда, на режиссерское отделение, но не прошла по творческому конкурсу и решила с творчеством завязать.