В золотой клетке

Глава 31

                Я могу признаться прямо: все это было игрой, возможностью хоть как-то себя развлечь. Мне просто в очередной раз повезло оказаться в нужное время в нужном месте. И пусть я ничего не знала о Мише, но теперь я могла часами смотреть на человека, который был на него похож. Пусть с каждым разом я понимала, что в их чертах лица минимум сходства, но сидеть в ложе театра мне нравилось определенно больше, чем одиночество и пустота, которые поджидали меня в пустой квартире господина Хмелина. Владимир… Он один из немногих, чье имя в этой истории я не стала менять. Я не смогла придумать другое, которое бы ему подошло, к тому же, в моих разговорах с подругами я называла его Мистером Икс, потому что в моей голове не укладывалось, как это возможно – стать фанаткой малоизвестного театрального актера. Он снимался в фильмах, и я видела его по телевизору, но вряд ли он был известен широкой публике. Спустя три недели и три спектакля его личность отделилась от моих воспоминаний о Мише и стала полноценной.

                Наверное, 6 ноября можно признать официальной точкой отсчета моей влюбленности. В тот день я почему-то решила, что в театр нужно ходить красивой, и отправилась туда в наряде, в котором коллеги сравнивали меня с Дюймовочковй. Контраст был слишком заметен: именно в этот день я вышла на работу после недели болезни, и черный верх подчеркивал излишнюю худобу, а ярко-красная пышная юбка привлекала к себе внимание. Тем вечером было назначено совещание, на котором со мной рядом сидела Катя и наблюдала за тем, как я нетерпеливо смотрю на часы и что-то бурно рассказываю про спектакли Сергею Геннадьевичу, сидящему с другой стороны от меня, и как на моих щеках с каждым словом все больше становится заметен румянец.
- А зачем ты ходишь в театр? - наконец спросила Катя.
Я посмотрела на нее, пытаясь остановить искорки в глазах и  сформулировать мысль. Наверное, именно ей я бы хотела все рассказать, как есть. Я больше не жду твоего мужа, слышишь! Будем подругами! Не смотри на меня так! Я хотела бы ей рассказать про него, но не могла собрать все мысли из подсознания в одно предложение, да я и сама на тот момент вряд ли понимала, что влюблена.
- Я ищу вдохновения, - ответила я.
- И как, успешно? - улыбнулась она.
Я ответила утвердительно. Врать самой себе - мое любимое занятие, но в том ноябре я была на высоте: мне действительно казалось, что я хожу в театр от скуки, что смотреть спектакль намного интереснее, чем пить белое полусладкое или лежать на диване и смотреть какую-нибудь глупую мелодраму. 6 ноября был первый день, когда я прочитала первоисточник. Ехала в автобусе на работу и читала пьесу Мольера, что меня саму дико веселило. В театральных постановках я не понимала решительно ничего и сказать что-то кроме нравится/не нравится вряд ли бы смогла. Сейчас я даже не помню, что именно я думала в тот вечер, раскинув свою широкую юбку в кресле первого ряда. Спектакль мне определенно нравился, особенно мне нравилось то, что недавно прочитанный текст Мольера в исполнении актеров приобретал еще большую комичность. Мой Мистер Икс был в главной роли, но тогда, мне кажется, я вообще не особо понимала, кто он - персонаж пьесы Мольера, актер  театра или обычный мужик, за которым я от скуки решила следить. Нет, 6 ноября я еще не была в него влюблена, но уже были заметны все предпосылки к этому: в середине спектакля я жутко перепугалась за его здоровье, когда по ходу действия один из героев решил побить моего Икса ногами. С театральностью у меня проблемы, потому что даже спустя год и пять просмотров этой комедии Мольера, при виде этой мизансцены мне хочется неслабо врезать ни в чем не виновному парню, который просто играет роль взбешенного братца. Или это во мне говорит мой ужасный характер?

Нелюбимый мною ноябрь стал казаться волшебным временем года. Я точно знала, что через несколько дней буду праздновать день рождения, через неделю пойду на очередной спектакль, а через месяц улечу в какую-то европейскую страну и буду гулять по узким улочкам и пить глинтвейн. Все было обычным, кроме того, что в моей жизни неожиданно, но довольно прочно обосновался еще совсем незнакомый мне мужчина. Если честно, я и не хотела ничего о нем знать, мне было вполне достаточно того, что в любой момент я смогу купить билет на спектакль и его увидеть. В любой момент смогу послушать песни в его исполнении. Да, он еще и пел. Причем, пел неплохо. До такой степени неплохо, что одну песню я слушала по нескольку раз, а потом и вовсе скачала на телефон. Если бы я была умной, я бы уже тогда заподозрила неладное. Но я, наконец-то вырвавшись из состояния депрессии и апатии, ни за какие коврижки не согласилась бы перестать ходить в театр. Я же решила посмотреть все спектакли с ним! Я даже торжественно объявила об этом лучшей подруге, а она вызвалась мне помочь в этом занятии, потому что она, в отличии от меня, действительно любила театр и как бы разбиралась в современных постановках. И вот мы со Светой пришли на премьеру, уселись в середине первого ряда (она - потому что в первом ряду билеты дешевле, а я - потому что так он может меня увидеть), и тут меня ждало разочарование, после которого я невзлюбила этот спектакль и при каждом удобном случае говорила знакомым, как я далека от этой постановки. На самом же деле далека я была не от постановки, а от одного из главных героев в этом спектакле. Он меня бесил. Не знаю, чем больше: тем, что он мне в этой роли абсолютно не нравился, или тем, что здравый смысл подсказывал мне, что нечего следить за незнакомыми мужиками, которые еще, ко всему прочему, вдвое старше тебя. Тогда в мою голову стали захаживать мысли о том, что я влюблена. Мыслей этих я безумно боялась и стремилась каждый раз как можно быстрее от них избавиться. Ну как это возможно, чтобы я, такая умная, красивая, интересная и молодая девушка, была влюблена в этого человека! Наверное, мне было бы легче, если бы ему было не 50, а хотя бы 48, а еще лучше 46. И если бы он немного похудел. И если бы художники по костюмам подбирали костюмы, которые были бы ему к лицу. И если бы у него вообще была какая-то нормальная работа. Но все эти "бы" не имели никакого отношения к реальности, где на тот момент ничего особенного и не происходило. И, может быть, никогда бы не произошло.