В золотой клетке

Глава 42

Я скучала по нему, но сама ощущала это в меньшей мере, чем мои коллеги, на которых я смотрела словно через воображаемую вуаль и приходила на работу скорее чтобы прочитать «Кабалу святош» или «Цилиндр», чем для выполнения моих непосредственных обязанностей. На моем приставном столике среди отчетов по стройке лежал «Золотой теленок» Ильфа и Петрова, что уже никого не удивляло, а я сама могла цитировать некоторые отрывки наизусть. Работать мне не то чтобы не хотелось, я никак не могла вернуться в привычный режим. О какой работе могла идти речь, если с утра пораньше я открыла табло прилетов рейса Москва-Рига, куда он улетел на гастроли, а не свою рабочую почту! Время тянулось предательски медленно, несмотря на то, что шел только первый день этого бесконечного лета, и я не знала, что буду делать в следующие тридцать два. Интересно, что фанатки делают летом? Я чувствовала себя студенткой, у которой начались летние каникулы, и лениво крутилась на стуле, посматривая на Сергея Геннадьевича, который уже привык к моей зависимости от литературных персонажей и с радостью готов был со мной обсудить их. Он сетовал на многочисленные кредиты и постоянную нехватку денег, потом вдруг ударил по книге и воскликнул:
- Вот твой Корейко сейчас мог бы мне помочь!
Мой Корейко. Я усмехнулась и убрала за ухо прядь волос.
- Напиши ему телеграмму. На Малую Касательную, - со смехом предложила я.
Мы рассмеялись, и вдруг мне в голову пришла гениальная мысль:
- Точно! Телеграмму! Где можно достать бланки телеграмм? Сейчас вообще существует телеграф?
Вероятно, мой вид был настолько безумен, что коллега не на шутку испугался:
- Что ты! Кто сейчас пользуется телеграфом!
- Я! Мне нужно отправить телеграмму Корейко, - абсолютно серьезно заявила я и через минуту уже скачивала бланк телеграммы.
И вот спустя пятнадцать минут, когда передо мной лежал готовый бланк телеграммы, а Сергей Геннадьевич позвал Свету, чтобы она подтвердила мою невменяемость, и оба они круглыми глазами смотрели на меня, я торжественно прочитала:
- Малая Касательная, 16. Александру Корейко. Заседание продолжается зпт миллион поцелуев.
Коллеги переглянулись и диагностировали внезапно нахлынувшую шизофрению.
- Можете смеяться, но гражданин Корейко это прочтет, - сказала я и самодовольно откинулась в кресле.
Ох, как же я была довольна собой! Если бы у меня был преподаватель по маркетингу, он бы счел мою работу отличной, но поскольку такового не было, я присвоила себе статус великого комбинатора и подумала, что Остап Бендер мной бы гордился. Впрочем, возможно, я перегибала палку: если уж коллеги почти полгода не могут состыковать мою увлеченность театром, постоянные цитаты из первоисточников и особенно нежную любовь к некоторым персонажам, то Икс наверняка сразу все поймет, а посылать ему миллион поцелуев, пусть даже таким странным способом, я еще не была готова.

Но Икса моя гениальная задумка не впечатлила, а если он и улыбнулся и оценил мою способность к великим комбинациям, никак не сообщил мне об этом, зато ставил сердечки моей страничке белобрысой Лены, а не мне самой, и Лена настолько бесила меня, что я готова была ее удалить. Хотя было вполне вероятным, что ему нравятся фотографии Лены, потому что она красивая блондинка и пишет про жару, а не выкладывает телеграммы, адресованные несуществующим литературным персонажам, и цитаты из пьесы Нины Садур. И вдруг я поняла, почему Икс перестал со мной общаться: скорее всего, он просто не понял, в чем подвох, ведь красивая, умная девушка с собственными интересами, цитирующая Нину Садур и готовая послать в архив пресс-секретаря сибирской драмы в поисках нужного ей зачем-то спектакля, на фоне типичных фанаток просто не может существовать!

Тем летом в нашем городе стояла небывалая жара, и сил хватало только на то, чтобы придумать, где от нее можно укрыться. Я уговорила друга прокатиться на речном трамвайчике, где ветер раздувал волосы и короткий сарафан, я пила мохито и улыбалась, наблюдая за кричащими чайками и уменьшающимся силуэтом раскаленной набережной. Леша взял меня за руку, и я не могла придумать предлог, чтобы как-то избежать внезапных объятий. У меня много друзей-мужчин, но среди них есть те, кто при каждом удобном случае напоминает о том, что статус нашей дружбы неплохо бы поменять на что-то более интересное. Я отняла руку и серьезно посмотрела вдаль.
- Не принимай всерьез. Просто ты мне очень нравишься, и когда ты рядом, я не могу сдержать себя, - открыто признался Леша.
Я люблю людей, кто прямо говорит все, что думает. Самой же мне часто трудно выпалить все, что на душе, я редко говорю комплименты, и, несмотря на внешнюю открытость, наверное, вряд ли найдется человек, кому я смогла бы рассказать историю всей моей жизни, ничего не умалчивая.
- О чем ты думаешь? – спросил Леша, пытаясь поймать конечную точку моего взгляда на противоположном берегу, но, не найдя там ничего интересного, вернулся к моему лицу.
- Я хочу, чтобы он все бросил и полетел со мной в Ялту, - сказала я и сделала пару шагов от борта так, что ветер перестал играть с передними прядями.
- Он не может все бросить. Он ведь женат?
Я кивнула и скрестила руки на груди. К счастью, Леша понятия не имел, о ком именно я говорю. Ранее я уже как-то говорила, что влюблена, но ничего конкретного про этого абстрактного мужчину он не знал. Кроме наличия жены. И на тот момент мне даже хотелось, чтобы единственной проблемой была его жена. Почему он не может все бросить? У него впереди долгий отпуск, и у меня будет возможность на неделю полететь в Ялту. Или в Сочи, или в любой другой город этой страны. Впрочем, мы можем поехать за границу. Гулять по Болонье и заглянуть на родину Лукино Висконти. Мы можем поехать в Лангедок, куда я так давно хотела. Или в Тулузу, раз уж образ Х у меня каким-то образом проецируется на произведения Экзюпери.
Я была настолько увлечена этой идеей, что весь вечер представляла гипотетические маршруты, по которым мы с Иксом могли бы гулять. Я просчитывала бюджет этой поездки, и она начинала казаться настолько реальной, что я готова была спросить у Икса данные его загранпаспорта. Но, несмотря на реальность этой идеи, она была по-прежнему невозможной, ведь сам Х не мог даже предположить, что я думаю о нем, да и вообще, вполне возможно, что он вообще не помнил о моем существовании. Я же тем временем узнала, что ждать встречи с ним мне оставалось не так долго, ведь в середине августа группа, в которой он играл, должна была выступать на каком-то городском фестивале. Это меня как будто успокоило, и я стала планировать свой собственный отпуск.

С глаз долой – из сердца вон. Этот закон работает не хуже закона всемирного тяготения, и с каждым днем время меня все больше отрезвляло, а к середине июля я могла бы присоединиться к Франции в праздновании дня независимости. Ради такого случая я перестала продумывать следующие ходы и больше не видела необходимости рассказывать всему мировому сообществу (читай - одному конкретному человеку) посредством соцсетей об очередном просмотренном фильме или спектакле. Зачем? Это уже не его, это уже мое. И мне действительно интересно смотреть фильмы Витторио де Сика, Пазолини, составлять список ключевых режиссеров итальянского неореализма и расчеркивать его текстовыделителем. Я пересмотрела те спектакли, под которые чуть было не засыпала еще полгода назад, и мне казалось, что я действительно что-то понимаю. А Икс… В конце концов, если он захочет обо мне что-то узнать, он мне напишет. Но он улетел в отпуск на свою родину, в Сибирь, и наверняка не помнил о моем существовании.