Вакансия с подвохом

Размер шрифта: - +

Глава 10 О буйном зомби, разрушительных мыслях и не случайной встрече

Домой я возвращалась на мобиле, который заказала на площади. Второй раз за день пользоваться кривеньким порталом не рискнула. Оно и понятно: жить-то хочется, а мне повезло дважды. Первые раз — когда добралась в целостности, второй — когда сбежала от Растуса. Кто хоть раз видел скорость, которую способен развить вран, тот меня поймет. Хотя, возможно, везение не при чем, просто кое-кто слишком мало похож на тех, под кого отчаянно маскируется.
Я высадилась неподалеку от поместья: там, где дорога поворачивает. Надеюсь, это место не видно из окон. Иначе, игра в прятки зазря. Стоило мобилю скрыться из вида, накинула невидимость, спрятала ауру и запах. Пришло время продемонстрировать Артуру загадочную няню, что наводит ужас на впечатлительного Расти.
До ворот дошла, неторопливо прогуливаясь. Вокруг никого и следы, отпечатывающиеся на рыхлой земле, не привлекают внимания. А у забора остановилась, озадачено его разглядывая. Этого в гениальном плане не было. И как теперь возвращаться? Постучать не могу, взломать тем более. Это к охране покоев могут отнестись небрежно, защита дома — другое дело. На ней не экономят.
Я замерла, озадаченно разглядывая нежданное препятствие. Так и рушатся грандиозные планы, спотыкнувшись на мелочи. Перелететь? Уверенна, полог это предусматривает. Взломать? Только соберу у ворот всю охрану дома. Стучать? И какой я после этого призрак?! Скорее уж зомби: свеженький и потому не вонючий. Хм, а это мысль.
Идея с зомбиком до того понравилась, что я воодушевилась и занялась воплощением. Ауру перекрасила в черный, телу добавила гнилостный запах: не слишком сильный, чтобы самой не ощущать. Вранам, конечно, хватит и этого, чтобы задохнуться. Сложнее всего «навести лоск» на кожу, не видя себя. Круги под глазами, пятна и струпья — все это создавалось наугад, как и иллюзия всклоченных волос. Что ж, надеюсь, достаточно страшненькая, хотя куда уж больше.
Я постучала в ворота, медленно стянула пелену невидимости и напряглась, ожидая реакцию.
— Кого тьма принесла? — гаркнул дружелюбный привратник с круглым лицом.
Впрочем, его можно понять: гости поместья обычно не стучат, а гудят. А руками тарабанит всякая шелупонь.
— Меня-я-я! — завывала я самозабвенно. Не знаю, умеют ли зомби говорить и похоже ли получается, главное мне нравится.
Завывания подкрепила покачиваниями и трясучкой. Потом взлетела, изображая нечто среднее между призраком и зомбиком. Округливший глаза привратник растерялся, но, увы, не настолько, чтобы открыть калитку. Разбираться в том, что видит тоже не стал. Шарахнул через окошечко тьмой и радостно загоготал, когда я рывком стартанула к небу.
От одного шарика сбежала без проблем. Веселее стало, когда к забаве присоединились охранники. Очередь из сгустков тьмы пронзила небо, а я извернулась с трудом.
— Ты глядь, какая буйная! — оскорбился привратник и в задумчивости взъерошил макушку: — Ты приведение? Зомби? Али вовсе иллюзия? А не важно. Пли ребят!
Уговаривать не пришлось. В этот раз предусмотрительные враны выстрелили не разом, а в разнобой. Шарики создали самонаводящимися. Забава перестала казаться смешной: по крайне мере, мне.
Я выкручивалась, ускользала, выворачивалась, подскакивала, падала — и все равно не успевала. Юркие кругляки обладали той скоростью и маневренностью, которой не доставало мне.
Пот струился градом и, уверена, никакое заклинание неспособно скрыть подобный запах. Дышала так громко, что сама слышала, что уж говорить о вранах. А уж как себя ругала за предприимчивость. Что стоило дождаться, когда ворота откроются, выпуская уезжающих?! Посидела бы пару часов, отдохнула, глядишь, поумнела бы. А теперь это точно не грозит.
Я знаю один способ избавиться от всех комков тьмы разом, но это выдаст меня. А бравые загонщики и так подозрительно прищуриваются, принюхиваются, прислушиваются. Нет, потерплю еще!
Я заметалась и поднялась повыше, надеясь, расстояние поможет. Как бы не так. Враны с одинаковой меткостью и легкостью швырялись опасной чернотой как вблизи, так и вдаль. А я настолько выдохлась, что приготовилась сдаваться. Или уничтожать тьму всю и разом, а после сдаваться, ибо не заинтересоваться феноменом охрана не сможет, а от всех сразу точно не отбиться.
— Прекратить пальбу! — громовой голос сдернул меня с небес в буквальном смысле этого слова. У земли мне удалось-таки остановиться, лишь слегка отбив пятки.
Артур разглядывал меня с такой злобной усмешкой, точно готовился вцепиться в горло собственноручно и примерялся к расстоянию, чтобы не ошибиться.
— Неужто, правда воскресла? — цинично фыркнул он и философски добавил: — Хотя, от такой дряни, как ты, всего можно ожидать.
Он развернулся и, печатая шаг, направился к воротам. Я решила, что гроза миновала и осталось избавиться от зомби-грима и вернуться в поместье, но не тут-то было. На садовой дорожке он обернулся и рявкнул:
— А ты чего замерла, покойница? Я тебя не отпустил. Быстро за мной!
 Я покорно пошлепала следом: сил не осталось ни на полет, ни на спектакль. Он шел, не оборачиваясь, твердо уверенный, что следую за ним. Впрочем, его нахальство объяснялось отличным слухом. Остановись я, и он живо обернется. Но дергать врана за когти — не лучшая затея.
Мы пришли в комнату наподобие библиотеки. Вдоль стен в ней стояли полки высотой до потолка. Выкованные из тонкого металла, они обильно украшены резьбой и завитушками. К каждой полке приставлена стремянка. По такой нужно забираться очень осторожно, чтобы крепление не соскользнуло. Рядом пузатые диванчики, обитые темным бархатом, и столики на коротеньких ножках. Сплошные раритеты, как книги, так и мебель. А я и не знала, что на первом этаже скрывается такая прелесть. Тайны, интриги, — а тут такое богатство. Выживу — обязательно наведаюсь.
— Да-да, твоя любовь к чтению сохранилась и после смерти, — насмешка отвлекла от блаженного любования. Артур сидел на одном из диванчиков, скрестив руки на груди, и мрачно изучал меня. Испуг, ужас — не слышал. Но неприязнь скрыть не потрудился. — Ну, и кто надоумил?
Я запоздала вспомнила, что зомби с округлившимися глазами выглядит не очень, а потому, к любимому жалобному выражению лица прибегать не стала. Молча стояла, не зная, что сказать. Ну и покачивалась да, ибо так и не определилась: зомби я или приведение.
— Что же, как законопослушный вран, я просто обязан тебя развоплотить, — произнес он и вызвал тьму, но не запустил, а подвесил сгусток на уровне груди. Смерил меня скептическим взглядом и меланхолично добавил: — И успокоить заодно.
— Зачем спасал тогда? — голос прозвучал жалобней, чем хотелось, и слишком надрывно. Но ведь обидно же, это охранники развлекались, а этот точно развоплотит: не промажет.
— Я не спасал. Я хотел узнать кто тебя подослал, — он жестко усмехнулся и выразительно пододвинул ко мне тьму.
— Никто, — я шмыгнула носом, но не сдвинулась ни с места. С его-то реакцией: не успею точно.
— Сама додумалась! — он поднялся и подошел ко мне, плавно обогнув смертоносный шарик, зависший в воздухе. Подошел так близко, что захотелось то ли отодвинуться, то ли припасть к его груди и разрыдаться. Пока размышляла над противоречивыми чувствами, он приподнял мое лицо за подбородок, заглянул в глаза и спросил: — Зачем, Иза? Откуда столько жестокости?
— Это не я! — неубедительно пролепетала я и таки определилась, что его рубашка вполне подходит на роль полотенца. Стоит отдать должное, он не отстранился, но и восторга не высказал.
— Это не ты здесь стоишь? — уточнил с таким холодом в голосе, что зимняя стужа завистливо вздохнула из потайного уголка, в котором пережидала лето.
Я мотнула головой, кивнула, снова мотнула, не зная, как сформулировать противоречивые мысли. И как объяснить покороче, что да стою я, но идея принадлежит не мне. И вообще, почему на Расти действует, а на него нет?!
— Кто подсказал? — потребовал он строго, сообразив, что ответа не дождется.
— Хозяйка, — тут же ответила я, благо вопрос легкий. — Она потребовала, чтобы правильная няня выглядела именно так.
— Вот же гадина! Лишь бы ужалить посильней, — прошипел он яростно и даже мне, хоть я и не Дайна, стало жутковато.
— А что не так-то? — пискнула я, умалчивая о догадках и подозрениях.
Артур на мгновенье задержал дыхание, мягко отстранил меня и укоризненно заметил:
— Иза, тебе так нравится новый облик?
Я ойкнула и поспешно сменила внешность, ауру и запах. Заодно убрала пятна, струпья и остальную гадость, что навесила, когда маскировалась под развеселого зомбика. Лишь костюм не тронула, рассудив, что костюм мой, а не мифической няни. Занудный и скучный, но мой.
— Другое дело, — Артур вернулся к диванчику, с комфортом обустроился на нем, и теперь изучал меня загадочным взглядом.
Знать бы, о чем думает, так не скажет. По взгляду не поймешь, эмоции закрыты щитом — сплошное огорчение. Стараясь выглядеть гордой и независимой, я уселась на тот же диванчик, что и он. Только придвинуться вплотную не рискнула: притулилась в противоположный угол и вспомнила, что правильно задранный нос способен объяснить любую нелепость и скрыть любую эмоцию. Главное на все отвечать:
— Ой, разве вы не знаете…пфе…, — и пренебрежительно поджимать губы.
Тот, кто не уверен себе, непременно стушуется, промямлит что-нибудь и сбежит. За свою жизнь проверяла не раз. Вот и сейчас, перекинула ногу на ногу, задрала нос, поджала губы и пусть думает, что хочет.
Уф-ф, вреднючий вран, вместо того, чтобы извиниться перед невиновной мной и наорать на, без сомнения, виноватую хозяйку, иронично улыбнулся, прижав кулак к губам, кашлянул и спросил:
— Иза, а ты знаешь почему правильная няня должна выглядеть именно так? — напускной гонор слетел как ни бывало, а я мотнула головой и с жадностью уставилась на него. — Все верно, — с непонятной горечью произнес он, — это в ее духе. Использовать других и не объяснять истоков поступков. Особого секрета нет. Потому что Фернанда и есть правильная няня.
Он перевел взгляд к окну к яркому солнцу, как будто так темнота прошлого воспринималась легче. Его голос звучал спокойно и негромко, когти не возникали внезапно, выдавая нервозность, и пальцы добела не сжимали подлокотник. Ничего такого. А мне отчего-то казалось, что передо мной маленький мальчик, что вступил в неравный бой с такой взрослой няней.
— Семь лет. Столько мне было, когда Фернанда вошла в наш дом. Я солгу, если скажу, что почувствовал угрозу. Она показалась мне скучной и не интересной. Не настолько нужной, чтобы я отвлекся от своих важных дел, — он ненадолго умолк, по-видимому заново переживая события, что, казалось бы, давно забыты.
— Первые дни новая няня суховато улыбалась, неловко шутила и заискивала перед отцом. Лебезила и угождала, чем только могла, и меня жутко бесило ее постоянное присутствие рядом с ним! Какой она имела право претендовать на внимание того, кого и я редко вижу, — взгляд его на краткий миг полыхнул красным, и я не заметила бы, кабы не следила пристально за малейшими изменениями на лице.
— Впрочем, ее мой отец интересовал куда меньше, чем меня. Стоило ему успокоиться и уменьшить надзор за новенькой, как та показала, на что способна. Какие только наказания не изобретал ее изощренный ум. Кажется, я познал все виды насилия. Ну, кроме сексуального. Правда, не думаю, что в этом она меня пощадила. Сдается мне, эта сторона жизни ее в принципе не интересовала, — он невесело усмехнулся и продолжил:
 — Закостеневшая, застывшая, принципиальная, холодная. Фернанда оказалась старой девой в самом худшем смысле этого слова. Не думаю, будто она понимала, что творит. Скорее, ее методы воспитания расходились с общепринятыми.
Голос дрогнул. Он умолк и опустил взгляд, а продолжил также спокойно, как и до этого.
— Вначале я верил. Верил, что… она… защитит. Долго не понимал, что происходит. Надеялся. Но однажды все же догадался. Ей доставляет это такую же радость, как и няне. Тогда я не понял почему. Оставался еще отец. Но тот доверял няне, а я не хотел жаловаться. Признаться — означало сдаться. А он всегда уважал силу.
Артур облизнул пересохшие губы, усмехнулся своим мыслям и продолжил, неожиданно яростно:
— На меня странно подействовало понимание, что я остался совсем один. Что помощи нет. Кто-то ломается — я закалился. Чем больше она изгалялась, тем больше я упрямился. Тем больше упорствовал и наглее смотрел. Я знал, ее бесит прямой взгляд. Знал и не отводил.
Я молчала, боясь дышать. Боясь, что после не удастся убедить его продолжить нелегкую исповедь.
— Она сломалась раньше. Просто ушла, когда поняла: меня не сломить. Официальная формулировка, конечно, звучала иначе. Мальчик вырос и не нуждается в присмотре. Спустя год после этого до меня дошли слухи о трагической случайности и молодой загубленной жизни. Верилось в этот так слабо, что я посетил похороны, дабы убедиться. Мне до сих пор кажется, что это кто-то из бывших воспитанников идеальной няни вырос и отомстил. В одном уверен, это не я.
Я думала он уже закончил, но Артур продолжил, устремив насмешливый взгляд на меня:
— Меня очень сложно испугать и разозлить. О том, чтобы чудо-женщина не вернулась в еще более чудесном облике, позаботились сильные маги прямо на похоронах. Я лично участвовал в традиционном обряде успокоения. Но твоя попытка меня позабавила и охрану развлекла. Они бедолаги, по большей части, скучают.
Вот же, а я ему посочувствовала. Трогательную речь приготовила. Додумалась же. Артур поднялся и пружинящей походкой покинул комнату, подмигнув перед уходом и потрепав по волосам. Эм-м, он меня с собакой не перепутал?!
Я смотрела ему вслед и размышляла о такой разной реакции двух мужчин. Знал ли он, что Расти пал жертвой няниного профессионализма раньше него? Или его подобное никогда не интересовало?!
Мне же вспомнились слова о мести, о воспитанниках и диковатая реакция Шафла на жестокую шутку хозяйки. Правды не узнать, но поведение настораживает. Артур вовсе не поверил в возвращение, а этот с балкона свалился. Уж не потому ли, что совесть не чиста?!
Неважно, вменяемость моего «мальчика» греет куда больше, чем проблемы другого. Все же приятно знать, что Артур не ожесточился. Теперь ясно, почему он так философски воспринимает мои выдумки. Да по сравнению с его няней я бездна благоразумия.
Так я размышляла и брела к выделенной комнате. Лирика — это хорошо, но мне спасаться надо. Сейчас, когда Артур прибывает в задумчивости, самое время продолжить незавершенные изыскания и эксперименты.
Переодеться в Чени труда не составило. Я так хорошо запомнила образ, что истратила лишь пятнадцать минут, которые потребовались на переодевание. Ну и еще пятнадцать — что бы быстро заглотнуть остывший обед, а то уже смеркается, а я с утра ничего не ела. Все в делах, все на бегу.
Выскочила я, дожевывая на ходу: все равно под невидимостью ничего не видно. Не выходить же из своей комнаты в чужом облике. Нескромные вопросы и закономерные подозрения переживу, хуже, если догадаются, кто скрывается под обликом шофера, который и не шофер вовсе.
Путь в противоположное крыло оказался открыт, и сражаться с коварной пеленой не пришлось. Пританцовывая, я подошла к картине и механически тыкнула в нужные точки. Некогда думать о такой мелочи: мысли заняты тем, как войду, что скажу, как прорвусь на эксперимент и что буду делать, если настоящий Чени уже там.
Я так замечталась, что совсем не следила за тем, что делаю. Так же, как и нажала, механически шагнула и налетела на картину. Проморгалась, потерла пострадавший нос и уже более внимательно нажала на нужные точки. Картина осталась на месте, хорошо хоть пальчиком не погрозила.
В третий раз я выверяла нажатие, елозя носом по дорогостоящему полотну, что используют столь варварским методом. Конечно, точно мне не известно ни кто его написал, ни сколько работа стоит, но при желании узнать легче легкого. Другой вопрос, зачем?
Мне никогда не удавалось запомнить живописцев. О том, чтобы узнать сходу руку мастера и вовсе речи не идет. Ну и что? Образование, несмотря на бедственное положение семьи, получила хорошее. Но картины не настолько интересуют, чтобы напрягать память. Потому и ответила тогда Артуру в комнате, что не знаю. Уверенна, он тоже не специалист в этом.
Но сейчас стоял вопрос сложнее. Картина так и не сдвинулась, а до меня медленно доходила ужасающая правда. Я, наконец-то, сообразила, почему Чени так внезапно пригласил на прогулку, и зачем так неожиданно вернулся.
Отослать прислугу из нужных коридоров — несложно: куда проще, чем избавиться от меня. И если с Растусом подобный трюк не провернешь, то со мною запросто. Хотя, сейчас сложно сказать, кому из нас повезло больше. Шафл явно не удержался в стороне, и теперь прохлаждается в хоспитале.
Я же стояла и от растерянности не знала, что делать. Зачем-то постучала по картине, попыталась сдвинуть силой и после этого вспомнила о магии, с которой и стоило начать.
Распылять вредную картину не рискнула, да и проблему это не решало. Наверняка, проход при этом так и останется закрытым. Сдвинуть при помощи заклинания усиления тоже не смогла. Отрывался шедевр только вместе со стеной, о разрушении которой задумалась всерьез. Остановило только то, что Артур совсем недавно простил зомбика: на разваленный дом его терпения хватит вряд ли. С другой стороны, хозяин лаборатории, по-прежнему, неизвестен. Вдруг это хозяйка? Тогда он еще и наградит.
Взрыв стены нравился все больше и больше. Я уже и заклинание выстраивать начала, да вовремя опомнилась. Странно разговор с Артуром на меня повлиял, очень странно. Разрушение — не моя стезя. Я за разумное, доброе, вечное. А тут, сама не понимаю, что нашло.
Этот дом странно влияет на обитателей — давно заметила, только отгоняла панические мысли. Тягостная атмосфера, нехорошая. Примерно такая же царит в каждом доме, где есть тяжело больной или умирающий. Когда кажется воздух пропитан болью, тревогой, тоской, бессилием. Если бы остановилась, то поняла это куда раньше. А так предпочитала не замечать очевидное и списывать тревоги на загадочные ловушки и кабальный контракт.
Мысль настолько ошеломила, что захотелось сбежать, как можно дальше и немедленно. Но я сурово напомнила себе, что истерика пользы не принесет, а время отнимет, и отмела глупости. Вместо этого решила пройтись по этажу и проверить другие картины. Ощущение, что вандальному запечатыванию подвергся не только этот тайник, но и все остальные. Сразу не сообразила, что картины изменились: внешне все тоже самое. А вот теперь отправилась с досмотром.
На втором этаже нервничала совсем чуть-чуть. Дом изъеден потайными ходами и какой-нибудь из них должен быть открыт. На первом — поняла: должен, да не обязан. Картины радовали взгляд диковатыми красками, но перестали маскировать входы. На третий — поднималась, точно зная, что увижу. Чей бы приказ не выполнял Чени, но с задачей справился.
Потерпев поражение, вышла на балкон и уставилась вдаль, не зная, что предпринять. Уверенна, лаборатория на месте и работает как обычно. Осталось разобраться как до нее добраться.
Взгляд скользил по окрестностям, вылавливая мелкие детали. С такой высоты клумбы выглядели очень милыми, а лесок редким и совсем не страшным. Если бы сама не гуляла там, тоже купилась бы на благостную картинку. Кстати о лесочке…
Выходить на улицу не стала. Вернее, вышла, но не по лестнице, а прямо с балкона. Я лихо спрыгнула, левитируя вниз. А совсем недавно предпочла бы неторопливый спуск. Вот что враны с ликесами делают: до чего заразна летучесть!
Вблизи лесок разонравился. Происходящее резко напомнило о недавней прогулке и ловушке. Жаль, другого пути не знаю, да и этот не факт, что открыт. Правда, одно существенное отличие есть: деревья не пытаются остановить. Не признали, стало быть.
Я как-то очень быстро добралась до прямоугольной полянки и, не сбавляя темпа, помчалась дальше. В этом длинном поместье с его большими расстояниями, того и гляди, опытной бегуньей стану. Использовать порталы страшно, летать — затратно, остается — бегать.
К счастью, домик сохранился на месте и выглядел точно так же, как и тогда. С точки зрения логики — один вход должны сохранить, с точки зрения практики — сила Растуса на охранке ясно показала, что и это убежище обнаружено. А где можно устроить вход даже не представляю, но у создателей лаборатории фантазия богаче моей.
Я медленно обошла вокруг домика, не решаясь подойти ближе. Он выглядел таким же нежилым, как и прежде, но в этот раз заходить откровенно боязно. Тогда внутри не обнаружилось ничего страшно. Но если вход работает, как и раньше, кто знает какие ловушки ждут Расти. И меня.
Три круга вокруг дома не принесли никакой пользы, и я лишь сильнее убедилась, что не попытаюсь не узнаю. Если смотреть магическим зрением, охранка на месте, разве что мощнее предыдущей. Такая и меня развеять способна, коли сунусь. Что же делать?
Я замерла напротив двери, не рискуя приступать к самоубийству. А именно этим просто обязана закончиться попытка взлома. Слишком мощная защита даже для такой уникальной, ну и самоуверенной, ликесы, как я.
— Чего ищешь, Чен? — вопрос застал врасплох.
Я так увлеклась переживаниями, что пропустила открывание двери и выглядывание Алистера, который теперь с нескрываемым любопытством изучал меня.
— А…э…так защиту осматриваю, — выкрутилась я, — не слабовата ли?
— Растусу хватит чтоб поджариться, — хищно усмехнулся чудик с дредами, тряхнув головой. — А другие сюда не сунутся. Ненормальных, в сущности, не так уж и много.
Я засунула руки в карманы и качнулась с пятки на носок, разглядывая ближайшее дерево. Что можно ответить на подобное заявление? Неутешительно звучит для меня. Как-то не так представлялось собственное поведение. Не так, как выглядит со стороны.
— Ты прав, Али…, — кивнула я, вспомнив, как его в коридоре называл смешной Ежик. — Да и деревья кругом. От дороги далеко. Сложно представить, что сюда забредет случайный путник.
Зато, легко вообразить не случайную меня. Впрочем, те, кто давно меня знают, привыкли не удивляться ничему.
Али отступил, пропуская, и я поспешила воспользоваться приглашением. Не знаю, как буду выходить, но сейчас главное пройти. Если задуманное получится, то искать выход не понадобится.
Знакомый люк оказался открыт, а проход ярко освещен. Я уселась на пол и уверено схватилась за скопы. А когда начала спускаться натолкнулась на очумелый взгляд Али. Что не так-то?!
Ответ получила меньше, чем через минуту. Скопы Алистер проигнорировал, спустившись на крыльях тьмы. Упс, серьезный прокол, да. Никогда лику не стать враном, даже понарошку. А, тот еще раз смерил меня странным взглядом и направился налево. Но ведь и Чени не совсем вран!
Я отмела тревоги и прекратила хандрить. Помнится, тогда нащупать вход не удалось. Выходит, чутье не подвело, и он действительно есть.
Али в это время нащупал невидимую моему взгляду точку и приложил ладонь. С моей точки зрения, там стена, но враны видят больше и при строительстве не рассчитывали на гостей.
Проход возник словно из неоткуда. Только что была стена и уже нет. Я даже мерцания не уловила. Жаль, вместе с обликом не передаются и способности. Меж тем, пока медлила, проход начал закрываться. В этот раз заметила, как возникает тонкая преграда и постепенно утолщается.
— Прости Чен. Я совсем забыл про тебя, — голос Али донесся словно через толстое одеяло. Вот только, эмоции хитреца говорили о другом: он торжествовал и поздравлял себя с удачной операцией.
 Значит, все-таки заподозрил во мне подделку и обратил внимание на оплошность. Его логика понятна. Если дверь настроена на ладонь, то иллюзия чужой ладони не поможет.
Никто из ликов не способен менять пол. О моих особенностях он не знает. Я же вместе с принятым обликом невольно повторяю все нюансы тела. Почти все, магическая составляющая темных существ не передается. А вот рисунок на ладони очень даже.
Я довольно улыбнулась и приложила ладонь к двери, примерно на уровне груди. По крайней мере, со стороны казалось, что Алистер прикладывает именно там. Под пальцами потеплело, но на остальную часть ладони это не распространилось. Я сдвинула ладонь и тепло тут же охватило ее всю. Угадала!
Проход возник мгновенно, точно перед носом опешившего Али. Он смотрела на меня так, как будто видел приведение, и я мысленно похвалила себя с удачей. Была же ленивая мыслишка ограничится иллюзией, хорошо, что не поддалась.
— А, это ты, Чен? — пробормотал он.
— А есть варианты? — Ответить вопросом на вопрос — идеальный способ скрыть неудобную правду.
— Долго ты, — буркнул тот и пошустрил вперед.
Я практически бежала за ним и восторгалась прозорливостью. Ай да я! Ай да молодец! Это же надо так угадать.
Узкий коридор походил на предшествующий, как две капли воды, с той разницей, что чуть-чуть изгибался. А в конце также превращался в развилку, которую мой проводник проигнорировал. Уверенно подошел к стеночке рядом с «пятерней» и приложил руку.
Мы вошли в лабораторию, но не в ту, в которой уже была. Соседняя, стало быть. Внешне она мало отличалась от предыдущей. Только вместо гигантской «колбы» посредине целый «аквариум». Вместо загадочных пузырьков в нем разлито голубовато-сиреневое сияние, что сразу навевает мысли о сне и успокаивает. Пузырьки в «Несбыточном» — навевали панику, в туман в «Утраченном» — жажду попасть.
— Ты рано сегодня, Чен, — заметил Ежик, не отвлекаясь от работы.
Он сидел за столом с кучей кнопочек, рычажков и светящихся пимпочек и быстро перещелкивал их. Включал, выключал, передвигал и все это с такой скоростью, что я не понимала, как он видит, что делает.
— Карга отпустила или сбежал? — не поднимая головы, спросил он.
— Сбежал, — честно призналась я. Когда кругом маги, правда и только правда!
— Заходи, — он кивнул на «аквариум», но на меня так и не посмотрел.
Только после его слов заметила неприметную дверцу в стеклянную комнату. Подошла, приложила руку и, ориентируясь на тепло, принялась искать точку открытия. Не знаю, есть ли она, но ученые показались знатными параноиками. Даже большими, чем я. А значит, сверхсекретный объект должны настроить на себя, чтобы исключить попадание других. Главное, чтобы прощупывание стекла не привлекло внимания.
Сегодня определенно мой день. Узнала столько нового, встретила «знакомого» у входа в наглухо законопаченный домик, и спокойно ощупала дверь, пока Али стоял полубоком и разбирался со вторым столом.
Внутрь зашла как раз тогда, когда оба ученых уселись на летучие стульчики и посмотрели на аквариум.
— Все настроено! Готов? — объявил Ежик, дождался моего неуверенного кивка и скомандовал: — Закрывай глаза. Выбирай момент. Начинаем переход.
Я закрыла глаза, стараясь не показывать панику. Что значит, начинаем переход? И как настроиться на момент? На всякий случай вспомнила то, что больше всего хотела изменить в жизни. Вдруг поможет?
Пока мечтала, сияние резко усилилось. Закрытые глаза перестали спасать от слишком яркого света. Перед ними поплыли радужные круги. Тело опалило жаром. Меньше всего хотело быть поджаренной заживо, но двигаться не рискнула. Ченс до сих пор жив, а он проходил эту процедуру не раз. Все в поведении коллег говорит об этом.
Выживу и я. И неважно, что я лик. Или не выживу... уж больно жарко… нестерпимо жарко. Кажется, я ошиблась.



Марина Дарман

Отредактировано: 10.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться