Валерия том 2

Глава 13

I

На работу икаровцы опаздывают по любому поводу. Сегодня, в дни святой Радуницы, после отбушевавшей ночной стихии, только сотрудники бухгалтерии щёлкают замками под аккомпанемент сигналов точного времени и, кивнув начальнице, усаживаются перед окнами в виртуальную реальность.

— Каждый получит отгул. Или два, — обещает Елена Юрьевна надорванным голосом, и одобрение сотрудников смягчает раздражённое вчерашними событиями напряжение воздуха. Ночные авралы на «Икаре» давно не в моде, даже люди главной женщины, финансовая элита предприятия, закормленная премиями и бесплатными путёвками в пионерский лагерь, роптала и подпевала оппозиционному ядру, которое опекал отставной уже Александр Ильич. Ядро по инерции пульсировало светом отставного зама и никак не брало в толк, что источник его энергии иссяк, пересох по злой воле директора, который в последние года два волю свою никак не проявлял, а только и делал, что заражал икаровцев скукой. Но! Для своей любимицы, Елены Юрьевны, лично им коронованной особы, он создал облако комфорта и взбивал его на каждом их совместном чаепитии. Пока не обласканные директором сотрудницы давились слюной зависти, выскочка распивала чаи наедине с шефом и купалась в его комплиментах. Взгляд её день ото дня матерел, и в текущем году она перепрыгнула-таки свою должностную ступень и покрикивала уже не только на второго зама, но и на первого замахнулась, неприкасаемого.

И можно ли смириться с тем, что корона досталась ей, молодой выскочке простой внешности, за которой не стоял никто? Её место — в дальнем углу офиса, около кладовки со шваброй и пылесосом.

Итак, ядро пульсировало ядом не обласканных директором сотрудниц и жён его замов. Жернова их челюстей перемалывали хрупкие кости Елены Юрьевны в грязную муку сплетен. Но коронованная Яновичем дама только крепче сжимала капитанский штурвал, голос её закалялся сталью. Вчерашний день стал новым пиком её триумфа, директор при общем собрании передал ей жезл власти и благословил. И поднялась она выше собственного роста и вот крушит жезлом старый порядок, вернее, беспорядок. Наконец, «Икар» сбросит наросты офисных водорослей и старых ракушек, тётушек и мамушек действующих силовиков. Главная женщина смоет их напором чистой воды, отобьёт жезлом власти от потемневшей кормы славного «Икара».

На этой возвышенной мысли главная женщина сжала горячий фарфор кофейной чашки и устремила воинственный взгляд на опоздавших. За армадой компьютеров, расположенной по правую руку от офисного кухонного отдела, заёрзал Лёва на подвижном стуле и пробормотал своей покровительнице:

— Ещё кофе?

Ах, кофе! Рождённый в лучах пылкого солнца, в тайне тропических лесов, вобравший хрусталь горного воздуха и заботу чёрных рук, оставишь ли ты сердце равнодушным? В каждой точке земной тверди человек пьёт кофе, наслаждаясь подарком от Бога.

Даже гений Иоганна Себастьяна Баха преклонился перед твоим чудом и сотворил «Кофейную кантату». А Людвиг ван Бетховен? Не его ли ты приблизил к тайне божественного? Шестьдесят измельчённых зёрен в одной фарфоровой чашечке день от дня вдохновляли великого композитора. И кто знает, завораживала бы на протяжении веков людские души «Лунная соната», если бы этот напиток не обжигал душу и плоть великого композитора? И наслаждались бы мы «Человеческой комедией», «Эликсиром долголетия» Оноре де Бальзака, если бы кофе не управлял его философским пером, не облекал в «неистовый романтизм»?

Самое лучшее сейчас — последовать примеру великих светильников человечества и приготовить чашечку кофе.

Даже если ты, дорогой читатель, не приобрёл «Копи Лювак», не беда. Возьми сорок крупных зёрен арабики (если хочешь понять Бетховена, то шестьдесят) венской обжарки и подержи в ладонях. Чувствуешь? Как долго они спели в своих ягодах, росли алыми гроздьями прямо на ветках дерева. Закрой глаза, сожми ладони и загадай желание. Нежно опусти зёрна в кофемолку и обрати в порошок. Результат своих трудов насыпь в тяжёлую турку и залей холодной водой. Теперь — на огонь! Терпеливо дождись, когда напиток нагреется и начнёт пениться, в это мгновение хватай его и наливай в чашку. Пена очень важна. По турецкой традиции, если вам подали кофе, у которого нет пены, хозяин заведения, куда вы пришли, потеряет своё лицо.

Итак, полюбуйся секунду на пенку, вдыхая аромат, и делай первый глоток. Всё! Наслаждайся. Не буду более докучать!

Вот и Елена Юрьевна цедит горячий напиток, уже вторую кружку, и поглядывает на опаздывающих, которые то и дело грохают входной дверью так, что железо стонет. Ей, главной женщине, видно хорошо, как сотрудники прячут глаза и проскальзывают к рабочим местам. Место наблюдения идеальное — окно офисной кухни, напротив входа. Она разлеглась в кресле из ротанга и шарит взглядом по каждому рабочему столу. На некоторых лежит пыль лености, есть столы, заставленные чашками с недопитым чаем или кофе. А вот стол активистки ядра, подруги бывшего зама, на нём лежат три каталога немецкой одежды — закладочки синие. Активистка дерзила вчера главной женщине — глаза искрились, и что ей оставалось, бедняжке, если она от работы года два как отстранилась, картинки в журналах перелистывает и сотрудниц соблазняет, чтобы наряды себе заказывали из этих журналов. Бедняжка и заявки оформит сама, и денежки посчитает, разумница. А главное: открылся у неё дар убеждения. Каждый из её заказчиков верит, что счастлив, прижимая к сердцу только что распакованный плащик или сумочку, у которых самое немецкое — это бирки с ценой в евро.