Василиса Премудрая

Размер шрифта: - +

Большой облом

Бывают неловкие ситуации, когда хочется отмотать время на пару минут назад. Тогда бы не пришлось корчиться, придумывая как из них выпутаться! Самое досадное, что ничего, кроме: «Иногда лучше жевать, чем говорить» в голову не приходило.

– Какое тебе дело до моих слёз? – хмурясь, процедила Премудрая.

Интуиция, мгновенно выступившая в роли адвоката, посоветовала молчать и ни в чём не признаваться. Я молчать не стала.

- Так, посочувствовать хотела… Да только чего тебя жалеть? – с иронией спросила я. – Всё есть, дом – полная чаша; сама – писаная красавица. Небось, от женихов отбоя нет… - загибала я пальцы.

Василиса слушала меня с нарастающим возмущением. Видно было, что она рвётся перебить и начать доказывать, что жизнь у неё совсем не сахар, однако когда я дошла до женихов, из неё будто выпустили воздух. Скрестив руки на груди, она отвернулась и застыла в позе гордой независимости. Невысказанное пренебрежение – ко мне ли, к женихам ли – задело.

- Впрочем, зачем женихи, когда ума – палата?! – хмыкнула я. - Ты, небось, все идеалы феминизма воплощаешь: сама себе голова, живёшь как хочешь, делаешь что хочешь!

Поймав себя на том, что говорю заведённо, почти кричу, я резко осеклась и постаралась взять себя в руки. Что ещё за фокусы? Мне-то какая разница кого она воплощает и как живёт?! Главное, чтобы домой меня отправила… Я решительно открыла рот, чтобы озвучить свою просьбу, но тут Василиса порывисто обернулась. Глядя в упор, она приглушённо проговорила, поведя рукой вокруг себя:

- Это ты называешь – жить как хочешь?

Я поёжилась: с вздымающейся грудью и скорбно поджатыми губами, Премудрая смотрела так, словно у неё душа плачет – печально, обвиняюще…

- Что это за жизнь?! – всхлипнула она и схватилась за горло, будто у неё перехватило дыхание.

Признаться, я немного испугалась.

- Ну… С виду неплохая, – промямлила робко, отводя глаза: стало стыдно за свою вспышку.

Василиса тихонько рассмеялась, и я почувствовала опаску – может она тронутая, оттого и Премудрая? А уж когда серебристая трель веселья переросла в бурный хохот со слезами, я поняла: первое, что язык – враг мой. Второе – меньше всего Василису сейчас волнуют мои проблемы и желания – она всецело сосредоточена на собственных! И третье: если я всё-таки хочу добраться до дома, сначала придётся её успокоить.

Подойдя к Василисе, я приобняла её за плечи и принялась утешать. Чем конкретно она недовольна в своей жизни я понятия не имела, поэтому обошлась стандартным набором подбадриваний, вроде «Всё будет хорошо!» и «Всё наладится!». Ещё в Москве я где-то прочитала, что от мужчин женщины желают получить именно ободрение и поддержку. Я не мужчина, но решила, что раз Василиса – женщина, то должно сработать. Не сработало: она только разъярилась.

- Что наладится?! – завопила красавица, сбрасывая мою руку.

Видать, не зря её Премудрой назвали – одних голословных утверждений ей оказалось мало: она хотела знать как именно произойдут изменения к лучшему – и где гарантия, что они вообще случатся? К сожалению, предоставить гарантии я не могла, поэтому скромно промолчала, на всякий случай отодвинувшись подальше, – слишком Василиса напоминала фурию, готовую наброситься.

Глядя на её заплаканное лицо, нисколько не потерявшее привлекательности, я ощутила, как где-то в глубине шевельнулась зависть: «Почему одним – всё, а другим – ничего?!» Мне взгрустнулось; отвлекшись, не сразу уловила смысл брошенной Василисой фразы:

- Моя жизнь – как стоячее болото. Как эта самая заводь! – сузив глаза, с ненавистью прошипела она.

- Тихая заводь? – переспросила я, вспомнив название деревни.

Она лишь скривилась, будто я ей ужа под нос сунула.

- Заводь-то здесь причём? – недоумевала я.

- А при том! – резко отозвалась Премудрая. – Это она виновата, что!.. – горячо начала она – и осеклась.

Я навострила ушки, чтобы впитать летевшее в них откровение, однако оно застряло на полпути.

- В чём? – поторопила я.

Но Василиса будто воды в рот набрала – молча глядела на меня лихорадочно блестящими глазами – оценивающе, пристально, словно ей пришла в голову какая-то неожиданная мысль, и она прикидывала как её реализовать. А я глядела на неё – жадно, пытливо, ожидая услышать объяснение. Обожаю всякие секреты – естественная живость ума и любознательность требуют пищи! Поэтому я очень огорчилась, когда поняла, что секрета мне не вызнать; так огорчилась, что даже обиделась.

- Ну, и не надо, – пробурчала едва слышно. Я, собственно, не за тем пришла. - Можешь отправить меня в мой мир? - не стала я тянуть была за рога.

Думала, Василиса будет расспрашивать, а она не удивилась вовсе, будто к ней каждый день попаданки приходят.

- Нет, - обронила спокойно.

- Как нет? - отказ меня огорошил; странно, но я его совсем не ждала.

- Нет, - твёрдо повторила она, наблюдая за мной.

Я заморгала, чувствуя как на глаза наворачиваются слёзы.

- Но, - всхлипнула, - как же так?

Та, на которую я надеялась, молчала, и я не понимала сочувствует она или ей все равно.

- Прошу, помоги! - в отчаянном порыве взмолилась я, сплетая пальцы в молитвенном жесте. - Пожалуйста! Я всё сделаю... Я заплачу! Честно! Вот, - дрожащими руками я высыпала на стол золотые монеты и они раскатились по полу, звеня. - Возьми, только верни меня домой!

- Не могу, - с ноткой сожаления произнесла красавица, - не в моих то силах.

Я почувствовала себя так, будто меня оглушили. Больше не сдерживаемые, хлынули слёзы.



Сафронья Павлова

Отредактировано: 05.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться