Вечная история

Глава 9

Рони чувствовала себя намного лучше, только слабость и головокружение не давали подняться с постели.
Она знала, что Бриг ищет с ней встречи. Настойчивые звонки по телефону, гости, перед которыми захлопывались двери, могли быть связанными только с ним – с тем, что парень волнуется и пытается увидеться. Затянувшаяся разлука становилась невыносимой, обостряя одиночество и тоску. Прохладу. Нет, не физическую, потому что за окнами и в доме было тепло, – а душевную. От неприятных чувств хотелось укрыться мягким пледом из ласковых рук и нежных прикосновений. Брига.
С каждым проведенным в постели днем Рони становилась раздражительней и почти перестала разговаривать с родителями, которые держались так, будто не замечали плохого настроения дочери и не догадывались о причинах.
Вчера, услышав шум в саду, девушка едва дождалась, пока мама выйдет из комнаты, и бросилась к окну, распахнула шторы. У забора стоял долговязый парень и лупил ладонью по решетке. Забор трещал и гнулся. Каждый удар болезненным гулом отдавался у Рони в груди.
– Бриг! – закричала девушка, дергая заевшую щеколду.
Даже полная сил, она с трудом открывала тяжелые ставни, а сейчас лишь билась в стекла, приходя в отчаяние от того, что парень ее не видит и не слышит.
– Забери меня отсюда, Бриг! – почти завизжала она.
Снизу донесся недовольный голос отца, хлопнула входная дверь. Дартон развернулся и, ссутулившись, пошел прочь. А Рони разревелась в голос, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и зашептала о том, как соскучилась.
Долговязую фигуру парня проглотила черная ночь.
Чувствуя сильную усталость, девушка опустилась на пол и сидела под окном, не вытирая слезы, пока в комнату не зашла миссис Таймер.
– Что ты там делаешь? Немедленно вернись в постель.
– Мне душно, мама. Как же мне душно, открой окно, – бормотала Рони. – Открой, пожалуйста, окно.
– Обещали прохладную ночь. Пойдем, тебе нужно отдохнуть. – Линда подняла ее на ноги и помогла лечь в постель, оставшись рядом, пока дочь не заснула.
Потом тихо вышла, погасив свет.

Природа не услышала прогнозов миссис Таймер, и ночь выдалась теплой, а на следующий день город накрыла почти летняя жара. Окна в доме распахнулись настежь, впуская жизнерадостный щебет птиц. Ветер шаловливо заигрывал с занавесками, солнце золотило все, до чего могло дотянуться длинными лучами, и грустить было совершенно невозможно.
Еще день-два, и Рони поправится, вырвется из тюрьмы родительского дома и увидит Брига. Только надо набраться сил, чтобы слабость исчезла вслед за изнуряющей болезнью. Вот и теперь, почитав, вернее, полистав журналы, девушка уже устала. Не пытаясь бороться за ясность мыслей, она уткнулась носом в подушку и провалилась в беспокойный сон. В последние недели Рони так много спала, что запас сновидений закончился, мозг, тоже устав от безделья, уже не знал, чем наполнять картинки сна. Пестрый калейдоскоп сумбурных образов задрожал от легкого свиста и рассыпался крошечными лепестками.
Таймер не сразу поняла, что свист доносится с улицы.
И вряд ли предназначается родителям. Отец на работе, но мама – дома и сторожит, чтобы покой дочери не потревожил один настойчивый молодой человек. Девушка подбежала к окну.
Бриг стоял у забора, далеко, но даже на расстоянии выглядел осунувшимся и уставшим, словно это он, а не Рони, едва оправился от болезни. От радости, что видит его, девчонка потеряла голос и лишь подпрыгивала у раскрытого окна с глупой улыбкой на все лицо.
Заметив ее, Бриг замахал руками, сигналя, чтобы она отошла в сторону, и как только Рони это сделала, в комнату влетел теннисный мяч с привязанной к нему запиской. Ударился о стену, отлетел к столу, закатился под кровать. А на лестнице уже раздавались шаги.
Девушка быстро осмотрелась и, не придумав ничего лучше, бросила на пол книгу и села на кровать – дверь уже открывалась. На пороге, конечно же, показалась миссис Таймер.
– Что за шум был в комнате?
Мамин голос звучал привычно спокойно, но Рони давно научилась различать едва уловимые тона. У спокойствия родителей имелось много оттенков. Оно могло быть – с нетерпением, напряжением, раздражением.
С любопытством.
Сейчас мама взволнована и немного возмущена.
Рони показала на книгу.
– Мне было скучно, надоело лежать и читать, ничего не делать. Захотелось что-то уронить.
На лице матери отразилось недоумение, пока цепкий взгляд торопливо охватывал комнату.
– Уронить? Книгу? Я раньше за тобой такого не замечала.
– Я раньше никогда так долго не валялась в кровати, умирая от скуки.
Последний аргумент прозвучал вполне убедительно.
Мячик с запиской лежал глубоко под кроватью, и как бы сурово ни велась необъявленная война с целью оградить Рони от Брига, какие бы подозрения ни роились сейчас в голове миссис Таймер, девушка не могла представить, что мама начнёт обыскивать ее комнату, тем более заглядывать под диван и кровать. И оказалась права.
Миссис Таймер подошла к окну, проверила улицу и, не заметив ничего подозрительного, заметно успокоилась.
– Принести тебе чего-нибудь поесть? Или, может, сама спустишься в столовую?
Девушка завертела головой.
– Я не голодная. Но к ужину спущусь.
Оставшись одна, Рони выудила из-под кровати теннисный мячик и нетерпеливо отвязала записку.

{«Воробышек! Прекращай хандрить.
Я без тебя болею. И чем дальше, тем более серьёзные формы принимает болезнь. Еще немного, и заявлюсь к твоим родителям с цветами.
На душе и в городе темно без моей Солнечной девочки.
Целую твои ладони и тонкую шею, родинку на плече и мягкие, сладкие губы. Как же хочется до тебя дотронуться и почувствовать рядом! Скучаю...
Нет, не живу без тебя...»}

Рони придала записку к груди и завалилась на постель, чувствуя себя воздушным шариком, готовым вот-вот взлететь и уткнуться в белую штукатурку потолка.
Прогулял занятия… Глупый, глупый Бриг.
Счастливая! Счастливая Рони.