Ведда-1. Жила-была ведда...

Размер шрифта: - +

2. Петух, мышка, упавшая куртка...

 

…Отец был единственным, кто никогда не обрывал её рассказы, не смеялся над её страхами, а если мать, сердясь на обоих, ворчала, что он не должен поощрять эти глупые выдумки, спокойно возражал, что не находит их глупыми и не уверен, что всё это – выдумки. Мама заводилась ещё больше и, повышая голос, спрашивала, что он имеет в виду, отец отвечал: "А ты?" Дальше они обычно вспоминали, что ребёнок их внимательно слушает, Мильку выставляли за дверь и начинали сперва шипеть, а затем безобразно орать друг на друга... Слышать это было невыносимо, хотя и очень информативно, и, зная, что скандал вскоре сменится шорохами и стонами, а потом родители выйдут растрёпанные, но довольные, Милька спокойно уходила куда-нибудь побродить, благо, что соседи в двухэтажном бревенчатом доме жили дружно, и двери квартир, по случаю жаркой погоды распахнутые настежь, прикрывали лишь символические тюлевые занавески – и те от мух, так что гуляй – не хочу.

 

 

И Милька гуляла. В одной квартире её напоили молоком, в другой она помогла достать из-под кровати закатившийся напёрсток, а в третьей кто-то из соседей с первого этажа отсыпал ей горсть чёрных мелких семечек. Вкусные, конечно, но уж очень долгое дело – выковыривать их из скорлупок. Терпения Мильке не хватило, а по двору как раз гуляли замечательные белые куры во главе с красавцем петухом. Было так здорово подзывать их, рассыпая по зелёной траве угощение... Что уж там не понравилось петуху, кто его знает, но только он закококал грозно и стал, кося оранжевым глазом, боком-боком наступать на девочку. Будучи ростом чуть выше того петуха, Миль отлично видела его грозный глаз, яростный и бессмысленный. Сначала она медленно отступала, а потом повернулась и со всех ног помчалась домой, да где там! Пару раз взмахнув крыльями, петух на лету догнал её, вскочил на спину, и от красного сарафанчика только клочки полетели…

Ух, как было больно! Хорошо ещё, что она не обернулась, не то пернатый гад добрался бы до глаз. Петуха, конечно, отогнали, но с того дня проходу он Мильке не давал. Стоило ей появиться во дворе, история повторялась. И почему безмозглая птица из всего населения дома взъелась именно на неё, осталось тайной, которую петух унёс с собой... в суп. Когда топор, коротко тюкнув, отделил его голову от шеи, безголовый петух ещё довольно долго бегал, поливая зелень травы красной кровью, а Миль смотрела, как затягивается тусклой плёнкой оранжевый птичий глаз, и не испытывала жалости.

 

Гораздо больше ей было жаль мышку – та пришла к ней сама прямо в кухню, где мама занималась стиркой, а Милька, которую из-за лёгкой простуды не пустили гулять, скучала в уголке со своими игрушками. Маленькая серая мягкая мышка незаметно оказалась рядом и доверчиво залезла в подставленную ладошку, легонько щекоча её махонькими лапками, поводя усатым носиком и глядя на Миль чёрными блестящими бисерными глазками. Они играли вместе и так увлеклись, что мама застала их врасплох – как раз когда Милька хохотала оттого, что мышь – щёкотно! – забралась ей на голову.

- Это что такое?! - раздалось над ней, и обе – мышь и девочка – замерли.

- Мы играли, - безмятежно ответила Миль, бережно беря подружку в руки. - А кушать скоро будем? Я есть хочу, и мышка – тоже.

- Дай-ка сюда! - мышь взяли за хвостик, кликнули кошку... Та схватила подарок и выскочила за дверь.

- Зачем отдала мою мышку?! - осознав потерю, завопила Миль, но поздно. Бессовестная кошка вернулась одна и очень довольная. Миль долго на неё сердилась. И больше никогда не играла с мышами.

 

Она вообще часто играла одна – старшим детям было не до малышей, младшие в друзья и вовсе не годились, а с ровесниками у неё не ладилось чаще, чем нужно для поддержания отношений. Милька искренне не понимала, почему она должна делать то, что от неё хотят: водить с глупыми песнями нудный хоровод для подружкиной мамы, без конца нянчить пластмассового младенца, заверять подружкиных кукол, что они – красавицы, хотя и кошке понятно, что они все в хозяйку, и доверять свои игрушки всем желающим их испортить. Ещё скучнее было, когда им в компанию навязывали совсем маленьких: младенцев ещё ладно, они хоть никуда не лезли, спали себе, похожие на больших пупсов, или принимались плакать, и тогда их сразу забирали, но вот если приводили тех, которые уже ходили и всё хватали, а сдачи им давать было неудобно, а взрослые на всё это лишь умилённо улыбались... это уже не игра. С мальчиками же все игры рано или поздно сводились к их неистребимому интересу к различиям полов. Лучше всего было, когда играли всем двором, а самыми мелкими занимались их родители – но такое случалось редко.

 

Поэтому Милька чаще играла одна и её это не угнетало: мир всё ещё изумлял её, хотя порой и очень жестоко. Как-то ночью она встала и, протирая глаза, побрела сквозь темноту в поисках горшка. Тогда она не боялась темноты, тем более домашней, знакомой и уютной, шла уверенно. И вот при входе в кухню справа, из угла, выскочил кто-то мохнатый и чёрный, темнее ночи, и заступил ей дорогу. Милька различила, что ростом он чуть выше неё, тулово округлое, головка небольшая, без шеи... мгновение она смотрела в светящиеся глаза, а потом он качнулся вперёд и шумнул на девочку:

-ХХУ! - и тогда она завизжала от накатившего, наконец, страха, поднимая на ноги весь дом.

 

Видимо, она сумела что-то внятно рассказать, сидя в безопасности на руках у мамы, потому что ей долго доказывали, что ей помстилось, что это всего лишь куртка упала на неё с вешалки, вот она, куртка, такое бывает, а вот выскочить из этого угла никто не мог, потому что угол-то совсем маленький и никто в нём не поместится, и вообще, домовых не бывает...

Угол действительно был не шире ладони, но вешалка находилась настолько дальше, что никак Миль не могла её задеть – она до неё просто не дошла. А если бы и дошла, то куртка могла упасть только сверху вниз, а не выскочить сбоку, была гладкая, а не мохнатая, у неё не было светящихся глаз – никаких вообще глаз не было – и, кроме того, куртки не разговаривают. И успокаивали родители не столько ребёнка, сколько себя. И очень просили никому ничего не рассказывать... о том, как упала куртка. У их маленькой дочки и так уже была репутация странной девочки.



Карри

Отредактировано: 07.06.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться