Ведда-1. Жила-была ведда...

Размер шрифта: - +

21. Макраме и другие ниточки

 

Если что и шевелилось, так разве что волосы на затылке. От восторга. Сколько Миль ни присматривалась, как ни вслушивалась в себя, основной реакцией на бабулины чудеса были мурашки вдоль спины, холодок в груди да замирающее дыхание.

- Это ещё не значит, что в тебе нет дара – просто во мне нет того, что спит в тебе. Как способности к рисованию, понимаешь?

Миль понимала. Но так хотелось зажечь огонь щелчком пальцев или создать заклинание из переплетений красивых ниток. Зато обе с удивлением обнаружили, что банальная яичница-глазунья, приготовленная внучкой, иногда оказывается настолько вкусной, что бабуля не может от неё оторваться, а на следующий раз – поролон поролоном, разве что подсоленный. Многочисленные пробы показали, что, если Миль хочет, то и голубей с размоченного ею хлеба согнать невозможно, хоть пинками расшвыривай – вплоть до потери обожравшимися птахами способности к полёту. Миль долго фыркала, глядя на их нахохлившиеся тушки, сонно таращившиеся на неё своими маленькими глазками. Потом вмешалась бабушка. Птиц пришлось собрать и временно разместить на чердаке – самим бы им ни в какую было не взлететь, а оставлять на радость дворовым кошкам стало жаль. На чердак же кошкам являться запретила бабушка, а её запрет пушистым охотникам нипочём было не одолеть.

И вот когда она творила этот запрет, у Миль на миг закружилась голова. Но и только.

- А и достаточно для начала, - объявила бабушка. - У всех это начинается по-разному. Главное, что хоть что-то как-то. Впрочем, - задумалась она, - может и ничем закончиться. Будем двигаться дальше.

И они двинулись. Как сказала бабушка – методом классического научного тыка. Двигались и зиму, и весну, и лето. Без особых успехов.

- Зато ты вязать учишься, - поддержала внучку Мария Семёновна, разглядывая её очередную попытку сплести заклинание. И записала Миль в кружок макраме: макраме как раз вошло в моду, оно мелькало всюду в виде кашпо, штор и салфеток, представительницы (в основном) прекрасного пола носили его как украшение и – Миль только глазами вслед хлопала – вполне легальные амулеты и обереги. Бабушка в ответ на её удивление многозначительно улыбалась и пожимала плечами:

- Да, вроде бы не верят. Но носят. И обрати внимание – некоторые из их висюлек вполне действенны. Потому что выполнены компетентным человеком не ради красоты, а пользы для. А спроси мастера, что это за "Колыбель для кошки" или "Клятва цыганки" – пополнишь свой культурный багаж сведениями об элементах народного творчества.

И Миль, хоть и не очень хорошо, но освоила несколько простых узлов и могла предъявить всем желающим ажурный поясок из грубой серой бечёвки, изготовленный-таки ею лично. Попутно научилась навскидку определять замеченные у встречных модников вплетённые в кулоны и браслеты "Узы верности", "Везунчика", "Отскочь", "Утоли печаль", "Отразику", (он же "Щит"), "Семижилье", "Недотрогу", "Сети судьбы", "Подорожную грамоту"... Самой ей сплести подобные Узлы пока не удавалось. Симпатичная полненькая преподавательница этого искусства хитроплетения, ведущая занятия в местном Доме Культуры, утешала неумех уверениями, что на всё нужно время, терпение и старание.

- И капельку таланта, - со скромной улыбкой добавляла она, каждый раз при этом кому-то подмигивая. Её ученицы – дамы всех возрастов – переглядывались, недоумевая, кому это.

Бабушка, в последнее время повеселевшая, хохотала, сжигая рассказ внучки:

- Знаю я, кому она мигает! На ней заклятие – выявлять наделённых даром и сообщать, срабатывает каждый раз, как она подмигнёт! Самой-то дара только и хватает Узлы правильно вязать. Вот ей и помогли, только всё зря, я тебя давно от таких сюрпризов прячу. Так что учись как следует – лучше неё Узлы никто в городе не вяжет.

Миль старалась и даже получила от администрации желанную характеристику – тетрадный листок, исписанный с одной стороны размашистым почерком, внизу скреплённый подписями директора Дома Культуры и руководительницы кружка, а также фиолетовой круглой печатью. Миль, само собой, характеристику прочла и узнала, что, оказывается, у неё "трудный характер, девочка требует особого подхода, но трудолюбива и упорна в достижении результата, любит ласку".

Бабушка была тоже удивлена.

- Кто бы мог подумать, что эта Марина Егоровна столь проницательна. За характеристику ей, впрочем, спасибо, сойдёт – у нас теперь есть с чем явиться на комиссию, - бережно пряча бесценную бумажку, добавила она, - а что касается характера... так у кого он в вашем поколении не трудный.

Неподатливые узлы пришлось зарисовывать, а вот бабушкины комментарии к ним – запоминать, потому что встречались среди названий "Последний вздох", "Покаяние", "Обет", "Поводок", "Удавка" – вещи настолько серьёзные, что Миль бы не рисковала учиться им, если б не одна их особенность: как ни вывязывай такой Узел, как ни соблюдай все условия, а без наличия, во-первых, дара, а во-вторых, действительного намерения Узел останется не более чем красивым наглядным пособием и просто не сработает. Например, "Последний вздох" следовало начинать только в том случае, если не было никакого другого способа донести до людей свою волю – и только находясь на пороге смерти. При этом послание необязательно было проговаривать вслух, достаточно, вывязывая, о нём думать, но, закончив, непременно полагалось смочить его в своей крови. Тогда тот, кто первым коснётся Узла после смерти автора, становится выразителем его воли, а если ещё и исполнителем, то и наследником всего, что умерший ему оставлял в благодарность... Поэтому второе название Узла – «Завещание»...



Карри

Отредактировано: 07.06.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться