Ведьма на страже

Размер шрифта: - +

Глава 1

Магдалена:

- Бей её! Бей ведьму проклятую! Вот мы ужо ей устроим! Ужо забоится она нас! На костёр её!

Крики разъярённой и уже не управляемой толпы слышались всё ближе и ближе. Как же они мне надоели… Снова одно и то же…

Я с большим трудом оторвалась от очередной главы «Взаимосвязи внешней энергии и внутренней сути всех вещей» профессора Антира Заведонского[1], толстенного древнего трактата о магии, который с интересом читала последние пару-тройку часов, устало вздохнула, с сожалением отложила интересную книгу, привычно взяла в руки веник-самобой и половник-головомёт и, накинув на цветное льняное платье легкую вязаную кофту (все же уже конец лета, к вечеру всегда ощутимо холодает), неохотно вышла из своих «ведьминских» покоев.

Встав на крытом крыльце с резными балясинами, я с раздражением и некой заинтересованностью прислушалась к творящемуся за воротами безобразию и по голосам попыталась определить заводилу.

Ну конечно, как обычно столичными волнениями руководит Пашка, вдовий сын. Именно его так легко узнающийся громкий бас чаще всего слышался в толпе. И чего его матушка после похорон мужа сразу аборт не сделала? Не мучалась бы сейчас с таким сыночком-болваном, соседей не стыдилась бы.

И не понимает же, дурень, что ни одна, даже ведьмой приворожённая, принцесса больше недели (и это ещё рекорд!!!) с ним жить не станет! Нужен ей какой-то бездельник! Ладно бы, красавцем был, а то мелкий, щуплый, ленивый, ходит вечно в одежде с чужого плеча, явно отданной ему из жалости, лицо широкое, простоватое и рябое, ноги короткие и кривые, руки как снеговые лопаты, мозгов в его непропорционально большой голове отродясь не было.

Единственный плюс – грамотный. Но как раз из-за этого все и беды. Был бы обычным деревенским мужиком, расписывающимся крестиком, выбрал бы себе безо всяких экивоков невесту из сирот, что за любого пойдут, лишь бы с голоду не умереть, и не измывался бы ни над матерью, ни над односельчанами, ни надо мной. Но нет. Научили его грамоте в сельской школе на свою беду.

Он, глупец, сказок детских поначитался, посчитал их прямым руководством к действию и начал фантазировать себе не понять что, каждую неделю разные сюжеты сказочные вспоминать.

То Емелей зовётся, печку домашнюю, словно лошадь, обуздает и пытается ездить заставить, неделями ищет щук волшебных, говорящих, всю рыбу в соседних прудах распугал, рыбаки уже стонут, говорят, прибить его готовы.

То принцем прекрасным себя вообразит, ходит по деревне надменно, словно и в самом деле отпрыск царёв, слова через губу цедит, на соседей, даже тех, с кем раньше выпивал, не глядит, вышагивает медленно и чинно, нос к небу высоко задрав, а чужая одежда за ним по пыли волочится, будто потрепанная мантия царская. Часто из-за того, что под ноги не смотрит, на подол своего кафтана сам же и наступает, в канавы или лужи падает, грязью мажется, но мозгов ему это, увы, не прибавляет. Встает, отряхивается и снова принца изображать из себя начинает.

А то Иваном-дураком себя посчитает, в очередной раз пытается поймать сказочных Сивку-Бурку или Конька-горбунка. Насчёт прозвища-то спорить никто не берётся. Очень оно ему подходит, прямо в самый раз, как под него придуманное. А от перемены имени суть-то не сильно изменится. Вот стольные крестьяне и не пререкаются с ним, покорно зовут Иваном, когда ему эта блажь в очередной раз в голову стукнет, а сами втихомолку у виска пальцем крутят и лошадок своих низкорослых от греха подальше крепко в стойлах запирают. Мало ли что дурню в голову взбрести может. Ищи потом и его, и лошадей.

А однажды совсем разумом помутился: стал змей и лягушек домой таскать, царевен, видно, хотел таким образом «бесплатно» заполучить. Мать его от страха в те дни с печки не слезала сутками, боялась вниз даже на минутку спуститься, а он всё эксперименты свои над гадами проводил, пока одна гадюка, которой его ласки надоели (нервная особь попалась), его прямо в рот не ужалила. Он потом, как его от смерти спасли и яд из организма убрали, несколько дней разговаривать не мог. Соседи его поговаривали, блаженное это время было.

Достал меня этот Пашка своими постоянными глупостями и невыполнимыми желаниями, аж сил моих больше нет! Ходит ко мне чуть не каждый день, прописался прям, работать мешает, под дверью моих покоев разве что не ночует, частенько с самого утра уже «вахту несет», и всё слёзно молит при каждой встрече:

- Матушка-ведьма, ну приворожи мне принцессу, на любую согласен, даже на самую страшную, тебе же это ничего не стоит? А я, как полцарства в наследство от царя получу, сразу тебя отблагодарю!

А едва отказ очередной услышит, беситься начинает и крестьян на бой со мной, злобной ведьмой, вызывает. Большинство, конечно, его не слушает, у них времени свободного мало, работа на земле всегда найдется, но человек пять-десять местных бездельников и пьянчужек, своих обычных собутыльников, он всегда найдет уговорит. Вот и получается, что я – постоянная причина бунтов в столице.

Сперва, сразу после приезда в страну, я отнеслась и к Пашкиной просьбе, и к последующему за этим бунту чересчур серьёзно, стала думать, как дурака успокоить. Но Василиса с Елисеем только рассмеялись, когда узнали о данной истории, и сказали, что сами от этого идиота устали. А как быть?

- Понимаешь, Лена, тут сделать, увы, ничего нельзя. Не можем мы его никуда выгнать, - объяснил мне тогда Елисей, правитель Роси и мой работодатель. - В своём городе люди к нему привыкли уже, на чудачества его постоянные особого внимания никто и не обращает, а если выставить мужика за ворота, предоставив самому себе, так в первой корчме вытворит какую-нибудь глупость, за что и прибить насмерть могут. Мучайся потом всю оставшуюся жизнь, что на тебе душа невинно загубленная висит. Тем более, он, хоть и дурак, но относительно безобидный. Вот и приходится терпеть его выходки.



igra-20

Отредактировано: 15.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться