Ведьма в академии

Глава 14. Плата за откровенность

– Тебя за что?.. – вопросительно вскинул руку анимаг. Я сразу поняла, о чём он спрашивал.

– Чуть не уничтожила кристалл любви.

Рыжик присвистнул.

– А ты в чём провинился?

– Да за Черникой недоглядел…

– Черника – это… – сглотнула я, вспомнив об уже встреченном домашнем любимце Скейва.

– Ночница моя, – просиял он. – В туалет женский залетела и там заснула на двери. Девчонки после всего, – кивок на слизь, – дёрганные какие-то. Орали так, что я чуть не оглох!

– Представляю, – невольно пробурчала я, хотя сама летучих мышей не боюсь.

Скейв закончил мытьё одного ряда, и налил чистую воду в ведро прежде, чем браться за следующий. Наедине с Клорой парень явно заскучал и теперь радовался моей компании. Правильно, с госпожой деканом одного зелья на двоих не сваришь, а анимаг из тех, у кого вечно язык чешется, как хочется поговорить. Грех не воспользоваться!

– Вижу, первые дни в академии прошли нескучно.

– Не то слово, – согласилась я. – За это время чего только не приключилось: отличилась на зельеварении, перешла дорогу главной стервозине курса, ограбила столовую…

– Про столовую только глухой не слышал, – кивнул он. – Что ж ты так грубо?

– А как ещё?..

– Да есть… Иные способы.

Словоохотливый паренёк вдруг резко прижух. Я смерила его взглядом. Так просто в этом вопросе язык не развяжешь. Пока свои тайны Скейв предпочитал держать при себе.

– А что с бытовой магией не так? – сменила тему разговора, пока он совсем не ушёл в себя. Серо-зелёные глаза наполнились благодарностью и облегчением. – Это же просто слизь, а не… нечисть.

– Попробуй – жахни, – обезоруживающе улыбнулся рыжик.

– Страшно, – призналась я.

Если сам Живик от любого вмешательства увеличивается в размере, то чего ожидать от секрета его щупалец?

– Попробуй, – подстрекал Скейв.

– А нам заново перемывать аудиторию не придётся?

Он загадочно хмыкнул.

– Была не была…

Я занесла руку, направляя поток силы на розовую дрянь. Жижа губкой впитала магию, и довольно булькнула. Минуту ничего не происходило, а потом по студенистой субстанции заходили пузырьки. Они отделились от комка слизи и взмыли в воздух. Я вплотную столкнулась с одним из полых шаров. На блестящей поверхности отразилось моё изумлённое лицо с чуть вздёрнутым острым носом, окружённое облаком чёрных волос. С удовольствием втянула карамельный запах. Расплата за содеянное последовала незамедлительно.

– Какие ми-и-ленькие…

Скейв хохотнул. Он с интересом следил за происходящим, поставив вперёд себя швабру для упора и схватившись за древко.

– Марион, ты там это… Дыши поменьше.

– А Клора сноб, – икнула я, ту же проигнорировав его совет и вдохнув полной грудью. – Ску-у-учная… Как Эйден. Скейв, рыжик мой, ты знаешь Эйдена? Он гад чернявый, вот!

– Не думал, что на тебя так сильно повлияет, – в голосе мага проскользнули какие-то странные извиняющиеся нотки.

Я поймала один пузырик и проткнула тонкую стенку ногтем. Он взорвался и исчез, оставив после себя лишь витающую лиловым маревом лёгкую дымку. Сладкий аромат дурманяще кружил голову.

– Ляпота… – копируя интонацию подруги из деревни, произнесла я, смакуя благоухание.

– Эй, Марион! – испугался Скейв. – Марион!

Но меня было уже не остановить. На шатающихся ногах подошла к следующему желеобразному ошмётку и ударила по нему силой. Всё повторилось: шипение, бульканье и летающие по комнате пузыри. Перед глазами всё плыло в розовом тумане.

– А что пол так шатается? Ик!

Я шмякнулась на чистую поверхность и недовольно сморщилась, ударившись задом.

– Кто додумался стелить доски из дерева? Рыжик, у меня генилическая… Тьфу! Генильрическая… Да нет же… А! Гениальная идея!

– Тьфу! – сплюнул маг. – Говорил ведь сразу: «Болезная!» Что с ведьмы взять?

– Ры-ы-жик…

– Сейчас приду. Не реви только.

– И не собиралась!

Паренёк сел рядом со мной, и я положила голову ему на плечо. Скейв, даром что худой, весь пылал жаром, как печка. Он пах пирожками с мясом и душистой травой. Тёплый, родной запах. Маг погладил меня по волосам.

– Ну и грива, – констатировал он. – Замучаешься расчёсывать.

– Ничего ты не понимаешь! У самого вон, патлы рыжие.