Ведьма в академии

Глава 15. История о том, как я перестала шарфики носить

Как только ночью я закрыла глаза, то тут же перенеслась в прошлое, в Сумрачный замок. Странные вопросы Рина и не менее таинственная магия разбередили старые раны.

…Я вздрогнула, услышав пронзительный рёв. От него даже стены заходили ходуном. Тело охватило неясное предчувствие. Я застучала зубами от страха. Кого Аластор притащил на этот раз?

Золотая дракониха покинула наши подвалы так же внезапно, как и появилась. На место ей пришли другие существа: неведомые звери, покрытые пламенем, как шерстью, огромные жуки с бронзовыми крыльями и мощными челюстями, рычащие невидимки, отбрасывающие страшные тени, бледные русалки с огромными синими глазами, источающие запах гниющих водорослей и мертвечины… Во рту стояла неприятная оскомина. Стоило закрыть глаза, как я снова видела перекошенные от боли лица и слышала булькающие звуки крови под туфлями. Все незваные гости рано или поздно исчезали, и я не знала, что с ними случилось потом. Князь Тьмы на вопросы лишь отмахивался, не намереваясь посвящать в свои дела.

Я сделала глоток остывшего чая. «Ничего нет, – твердила себе. – Ничего нет, ничего нет…»

А потом замок снова огласил рёв. Фарфоровая кружка упала, разбившись на куски. Я подхватила юбки и побежала вниз.

– Марион! – закричала Лиэль, но я даже не остановилась.

Запыхавшись, прижалась к колонне, прячась от взгляда стоящего посреди зала Аластора. Руки князя были по локоть измазаны чёрной кровью. В деснице он сжимал нож. На полу лежало внушительное, покрытое тёмной чешуёй существо с зубастой пастью. Хотя оно не достигало размерами дракона, всё равно хотелось отступить назад. Тяжёлый взор блестящих красных глаз пробирал до дрожи.

– Ш-ш-ш… – шелестящий звук сорвался с раздвоённого языка рептилии.

– Марион? – точно почуял моё присутствие хозяин замка. – Я же велел оставаться в своей комнате!

Змея прижалась к полу и сделала бросок, ударившись об колонну. Та моментально пошла трещинами, и посыпалась пыль. Я увернулась от зубов, вовремя прошмыгнув под чешуйчатым брюхом.

– Ш-ш-ш… – чудище зашипело и снова атаковало, но только дёрнулось, как попало в расставленную князем ловушку.

Прутья клетки выросли прямо из пола. На секунду я оторопела, рассматривая их. Трёхцветные нити искрились, причиняя змее явную боль. Из её пасти по-прежнему раздавался шелестящий звук, но ярость в нём сменилась на отчаяние. С и без того израненного тела ещё гуще полилась кровь.

Я заворожённо уставилась на ловушку. Золото плавно перетекало в серебро, серебро – в базальтовый чёрный. С рассказов Лиэль, магия в подпространстве действовала иначе, чем в реальном мире. Но до сих пор я никогда не различала в ней цветов. Она казалось безликой, что ли.

– Марион, – мягко произнёс он, приподнимая мой подбородок, – ну зачем ты спустилась, девочка?

Я судорожно сглотнула, опуская глаза. Аластор словно видел меня насквозь, но даже он не в силах предугадать мои действия.

– Я… Я…

Ворон на его плече громко каркнул, обрывая оправдания на корню.

– Ты разочаровываешь, Марион.

Жар стыда опалил щёки. Вопреки испытываемой робости перед князем, его одобрение слишком много значило.

– Ш-ш-ш… – ехидно усмехнулась сидящая в клетке змеюка.

– В старых культах это существо называли «лей-шу».

Понемногу разгорелся интерес.

– Разве не лей-шу обмануло и убило саму богиню хитрости Майрин?

– Именно так, – поощряюще кивнул хозяин замка. – Лей-шу пообещало привести богиню к могущественному артефакту, спрятанному в недрах Голубых пещер, но вместо этого завело так глубоко, что сила Майрин иссякла. Ослабевшая, она погибла, и на этом бы история закончилась, если бы бог смерти Некрос не воскресил подругу, – он помедлил, а потом добавил: – Ты знаешь, что мать хотела назвать тебя в её честь и лишь в последний момент передумала?

Не самый очевидный выбор для имени дочери. Я огорошено помотала головой.

– Сейчас Майрин давно забыта, и чтится лишь одна богиня из всех – Мать всего сущего.

– Вы сожалеете об этом?

Он прочистил горло.

– Люди пожалеют. Рано или поздно.

Я ещё раз посмотрела на озлобленную змею. Вопреки красной ярости в её глазах, страдания рептилии вызывали жалость. Невольно протянула руку к клетке, но Аластор опустил мою ладонь.

– Поднимись к себе, Марион. Здесь слишком опасно.

Я не стала спорить. Голова кипела от мыслей. Когда я встретила на лестнице няню, она лишь мрачно кивнула, прочитав обуревавшие меня чувства по лицу, и повела в покои. Я догадалась – время пришло.

Едва дверь за нами закрылась, Лиэль развернулась и коротко спросила:

– Ты готова?

– Да.