Ведьма в Шапе

Размер шрифта: - +

Глава 3

— Ты будешь жить  у него? — бабушка была недовольна, но эмоции пока что сдерживала.

— Ага, — ответила я  и посмотрела в окно. Поля, редкие посадки, серая лента дороги с двумя полосами  и такое же серое небо, затянутое облаками. Кажется, вот-вот пойдет дождь.

— Ну, что ж, — вздохнула ведьма. — Это должно было когда-то произойти. Как-никак, ты его преемница.

Я мысленно представила ба – как она неловко держит в руках телефон, как грустно вздыхает, как  рядом  появляется Лариса – такая милая, так простая и такая… своя.

— А ты мне не кривись! — строго рявкнула Прасковья Алексеевна. — Это ведь не навсегда. В следующий раз хотя бы спросишь, что за пакость он тебе принес, прежде чем надеть.

Отец улыбнулся и проговорил:

— Как вы точно выразились, душа моя.

Ба, естественно, услышала эти слова и фыркнула:

— За дорогой следи!  А ты, Асенька,  глупостей не твори. Поятся вопросы – сразу звони мне.

— Обязательно, ба.

Я положила трубку и тоскливо вздохнула. Между тем, мы уже приближались  к точке назначения – Белевский съехал с трассы. Мы поехали по проселочной дороге к ближайшему лесочку, в котором, как я знала, отец проводит свои ритуалы. Ба рассказывала, что он тянет силу от  темных духов  и постоянно приносит им жертвы – сердца черных кошек, собак и животных покрупнее.

Я спросила, когда машина углубилась в лес. Деревья еще стояли голые, будто ободранные, солнечные лучи  путались в лабиринте черных стволов. Признаться, я немного струхнула, когда нечто темное  промелькнуло перед самыми нашими окнами.

— И снова ты боишься. Неужели она тебя ничему не научила?

— Куда мы едем? —  проигнорировала я вопрос отца.

— Нужно кое-что забрать.

Разумеется, что забрать и для каких целей, Белевский мне не поведал. Как только авто остановилось и колдун вышел наружу, я не стала мешкать и последовала за ним.

Первым делом я поежилась. Воздух в лесу был влажный, немного терпкий и прохладный.  Птицы молчаливо  косились на незваных гостей, мелкие зверушки притихли, ощущая странную энергетику. Игорь подошел к поваленному стволу, нагнулся, прощупал его своими белыми руками и прошептал что-то вроде: «Свет свидетель, дерево страж, клад...» — увы, больше я ничего разобрать не смогла.

Стало холоднее,  появился ветер.

Я храбрилась:  сделала скучающий вид, начала разглядывать ногти и демонстративно вздыхать. На самом деле мне хотелось бежать из леса, бежать со всех ног. Хоть люди и перестали верить в леших, водяных и русалок, хоть и настало время технического прогресса, лес – это лес и есть. Не место для человека. И не место для ведьмы.

Игорь достал что-то маленькое и темное и быстро сунул в карман. Когда он обернулся, его радужки были почти что белыми, а челюсти плотно сжаты. Я непроизвольно шагнула назад, за кусты, и вляпалась в солидную кучку  экскрементов.

— А-а, дрянь какая!

— Выкинь это, — процедил отец.

— Чего – это?

Я попыталась очистить подошву белых кроссовок о ближайший камень, но масштабы трагедии были поистине ужасающи. Запах особенно «радовал». Изгваздав камень и повозив ногой по кустам, я собралась было сесть в салон, но мужчина меня остановил.

— Я сказал, выкинь это.

— Любимые кроссовки? Да никогда!

— Выкинь!

Я уже  рассказывала о силе слова?  Приказы выполняются, просьбы удовлетворяются, а нужно всего-то  оформить  мысль и с чувством произнести слова. Увы, я унаследовала силу слова от папочки, а он ей пользовался  намного чаще, чем я.

Я стянула с ног кроссовки. Только тогда отец позволил мне сесть.

— А что это ты там делал?

— Не твое дело.

Я сомкнула губы и насупилась.  Было очень жаль кроссовки. Да-да, называйте меня, как хотите, но я люблю вещи и привязываюсь к ним. А эти кроссовки  были со мной с первого курса. Белые, удобные, аккуратные…

Немного попетляв между деревьями, мы выехали к полю. Дождей  не было, почва обсохла и затвердела под солнцем, и авто помчало нас к дому. Потихоньку стали вырисовываться домики вдалеке – и убогие, и шикарные, и заурядные.  Вот и заасфальтированная дорога, вот и куры. Старушка в темно-коричневом пальто смерила нас уничижительным взглядом – мол, как вы смеете, нувориши безродные, ездить на таких машинах, когда старость голодает?

Мне стало не по себе.

Когда понимаешь, что все блага, включая и жилплощадь, и в какой-то степени красный диплом, и крепкое здоровье куплены ценой жизни несчастного черного котенка или цыпленка,  становится стыдно.  И самое ужасное – я не могу отказаться.

Мимо нас проносились смазанные пятна домов. Село было довольно большим, а дом Белевского находился на самом краю,  в месте, где начинаются яблоневые сады и  где река Веселка делает петлю. Вдалеке виднелась старая заброшенная церквушка, про которую ходило много слухов, а слева от нее в отдалении высился старинный особняк помещицы  Лизаветы Грибовой, ныне – школа-интернат для одаренных подростков.

Отец махнул рукой соседу, толстому мужика с красным лицом.  Мы подъехали к  двухстворчатым воротам, чьи прутья были выкрашены в темно-коричневый цвет. Отец достал пульт и они раскрылись, пропуская нас во двор. Площадка перед домом была выложена темно-серым камнем, рядом располагалось несколько клумб. Я оглянулась на массивный забор, ограждающий территорию.

Мало того, что ни единой лазейки, так еще и парочка заговоров  для того, чтобы без позволения никто не вошел и не вышел. Отец бросил мне:



Екатерина Нестерова

Отредактировано: 08.05.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться