Ведьмесса Lite 4

6.

Кому сказать — не поверит. Но сегодняшнего обеда Янь даже не догадывался, сколько актёрского мастерства, а в придачу лжи и лицемерия скрыто в глубине его нечистой шкурки. К его удивлению у самочек таких достоинств оказалось вдвойне — галопом на четвереньках не угнаться. Чего стоил только бесплатный театр с проводами, прощанием, телепортацией к хозяйке на грудь, обливанием её крокодильими слезами, пеший траурный ход от дома до конца парковки с маханием заплаканными кисточками во след уезжающему автобусу. В общем по людским меркам — панихида на два часа.

А по меркам нечистых — на три минуты. Только прицепной траурный кортеж ушёл на дугу кругового перекрёстка, только Штефан, Жозеф и Верена разбежались по своим делам, как черти моментально теми же кисточками утёрли слёзы, потом уронили их из лап, заговорщицки переглянулись и визуально лопнули. То есть исчезли здесь, а появились уже в перевёрнутой хижине Улита.

— Привет!

— Привет!

— Привет!

— Это мы, как договаривались, — обрадовал глазастого Янь, оглядел поставленную на попа обстановку в свете фосфорных стен, ничуть не стесняясь, полез на перевёрнутый алтарь, — Шикарная у тебя, Улит, меблировка. Точно как наш бельевой шкафчик, вид сзади...

— Попрошшшу не оссскорблять, — сразу стал в позу плоскостопый, в смысле недобро глазами зашевелил, — Не зссабывай, кто зссдесссь — госссть, а кто — хозссяин. А то гляжшшу, рано наглеешшшь...

— Да я ведь вовсе не наглею, — нечистый изобразил копытцами реверанс, так и не встав с закраины, разве что взмахнув лапками, — Да ты ведь даже не знаешь, этот бельевой шкаф у нас — самый любимый. Мы в нём хозяйкины леденцы храним — на нижней полке, за пододеяльниками, в стопке немодных наволочек. Не нравятся они хозяйке, а нам нравятся. Натаскаем леденцов, они подтают, постельное сладким ликёром пропитают, мы придём, вываляемся, как поросята. Такой кайф!

— И в чшшём жшше кайф такого сссказссочного сссвинства? — заволновался глазами Улит.

Инь недобро хихикнула:

— Зря ты ему рассказываешь. Он же — бесполый, вряд ли поймёт.

— И уж точно не проникнется, — дополнила чужую мысль Сонь, — Того глядишь, наоборот — на полдороге высадит, как злостных половых извращенцев.

— Это чшшто? Нассстолько ссстрашно, — занедоумевал Улит.

Янь хохотнул, похабно скорчив мордочку:

— Как по мне, так возбуждающе-прикольно. Но бесполого от такой картинки может конечно вырвать...

— Я — не бесполый! — угрожающе взвыл плосконогий гигант, — Сколько раз повторять? — пустое щупальце многозначительно заколебалось в непосредственной близости от нечистого хвоста, норовя прихватить за кисточку.

Чертёнок умело уворачивался, используя пятую конечность, как наживку. Подёргивал ею туда-сюда, опуская пониже, поднимая повыше, время от времени нагло щёлкал им по змеевидному отростку. Видно, в процессе подобных упражнений он окончательно потерял страх:

— Сколько не повторяй, это не изменит того факта, что все однополые — извращенцы, а их потомство — плоды извращения, — выдал Янь.

— Это ещшшчё почшшему? — Улит перешёл на загробный шёпот.

— Да потому, дурья твоя башка, втиснутая в раковину, — чертёнок нелицеприятно нацелился в щупальце заточенным указательным коготком, — что взаимная любовь облагораживает любое скотство. А ты — грубо выражаясь, без всяких чувств сам себя имеешь, то есть плодишь даром никому кроме тебя не нужных уродцев.

— Чшшто? — лопнул терпением иномирный монстр, — Чшшто? Ну держшшисссь, подлый Янь! Сссейчас я буду тссебя ловитссь, а когда поймаю и воссспитаю, ты сссможшшешшшь на сссобссственной шшшкурке узсснать, как чшшувссствует сссебя бесссполый!

И понеслось.                                                         

                                                **********************

Откинувшись на пассажирском сидении, Жозеф блаженствовал в предчувствии отпуска. Кому сказать! За всю свою жизнь он ни разу — представьте — ни разу не выезжал никуда. Прямо где жил, там и отдыхал. На собственном лужке пляж устраивал. В соседском болоте заплывы совершал. Ну а когда уж совсем невмоготу было, ездил с приятелями к местному морю, Северному, ноги мочить. При условии, конечно, что вода на месте имелась.

Очень уж зловредная была эта вода со своими приливами-отливами. Собрался, приехал, а ни под берегом, ни у берега, ни даже на горизонте — ни волн, ни волнения, ни глубины. Только вязкая жижа, где — по колено, где — по пояс, а где — с головой. Да лежащие на боках рыбачьи лодчёнки, не успевшие вовремя смыться. Их скучающие хозяева, свесившие ноги через борт. Да печальные туристы, нарезающие круги в тайной надежде, что или вода их нагонит, или они — её. Но такое развлечение было не для Жозефа.

Как вдруг — на тебе. От Штефана предложение, от которого разве только дурак откажется. Море. Настоящее. Тёплое. Реальное. Не грязное. Не илистое. Всё твоё, потому что никуда не убегает, за горизонт не прячется, серой противной массой не клеится на пятки. А ещё солнце, тепло, приключения, полуобнажённые красотки. О чём ещё мечтать в шестнадцать лет? Больше не о чем.

Запаковал в сумку зубную щётку, пару плавок, ласты, маску ныряльщика — и вперёд за основной компанией. Ну а то, что компания даже не догадывается о преследовании — это ерунда. На месте разберёмся. Раз Штефан сказал "будем играть в сыщиков", значит будем.



Мартусевич Ирина

Отредактировано: 05.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться