Ведьмесса Lite 5

Размер шрифта: - +

18.

— Погоди! Ты уверен, что это правда? — Карл, оторванный от просмотра позднего сеанса футбола, окинул мальчишку недоверчивым взглядом, — Мало ли чего может пригрезиться со сна..., — он нахмурился, — Скажи лучше, что у тебя с лицом?

Стараясь не нарываться, Жозеф изобразил выражение поглупее:

— Да не спал я! Совсем не спал. Заглянул к чертям, кота проверил, налил ему в плошку молока. Только собрался к себе идти — слышу голоса в спальне. Дай, думаю, загляну...

— И часто ты так в чужие спальни заглядываешь?

Жозеф не стал утруждаться ответом, сразу схватившись за главное:

— А они там целуются, причём Штефан вполне себе живой. Кузина хозяйкина что-то долдонит про рикошет, а тому — вроде как — по-любому. 

За футбольным равнодушием Карла вдруг проснулся неожиданный интерес. Потянувшись к пульту, он пригасил звук:

— Я правильно тебя понял? — проговорил медленно, будто в расчёте на идиота, — Эти двое контактировали друг с другом телом...

Жозеф гневно перебил:

— Просто нагло обжимались! Щебетали, как два воробушка. Он ей: пойдём в душ. Она ему: да пока не хочется. Но если передумаю, подойду попозже.

Мальчишка был готов всю ночь заливаться соловьём, но подвели неблагодарные слушатели. Разузнать разузнали, спасибо не сказали, лишь царственно махнули рукой: 

— Понятно. Молодец! Иди! Но чтобы больше под чужими дверьми не подглядывал! Поймаю, лично любопытный нос оторву. Кстати, — Жозеф вздрогнул под подозрительным взглядом, — никогда не замечал, что он у тебя греческий...

Подстёгнутый опасениями быть не просто раскрытым, но даже из дома выставленным —  может быть, как возможный конкурент — парень быстро ретировался. 

После его отхода Карл погасил свет, но не разделся. Забросив руки за голову, уставился в ночной потолок. Губы кривила многозначительная улыбка, не обещающая ничего хорошего... разве только себе самому.

                                                               ***************

Вообще-то ночь придумана для того, чтобы выспаться... Правда, моим домашним об этом никто не сказал. Так же, как никто не предупредил ополоумевшие после вечерних событий извилины. 

Первые долгие полчаса они задавались бесполезным вопросом. Почему именно Штефан изо всех встречных-поперечных признал в Криспине Арину? Причём не принюхиваясь, не приглядываясь, не морщась. Как это делает Карл всякий раз, когда натыкается на меня взглядом. Будто его что-то зверски раздражает, а что — сам не догадывается...

Стараясь не слишком много думать перед сном об этом самом Карле — вдруг пригрезится — я снова возвратилась к загадочному поведению Штефана. Эх! До чего мне не хватает прозорливого чертёнка. Сколько раз меня подсказками выручал? А теперь не прислушаться, не дозваться. Всю менталку вырубило. Может одеться, нырнуть на флигельную половину, тихонько подняться по лестнице на чердак, спросить на прямую:

— Где совесть, Янь? Почему оставил без поддержки хозяйку? 

В ту же самую минуту, как крамольная мысль сложилась в слова, в дверь комнаты постучали. Не по-хамски, не грубо, лёгким таким "тук-тук-тук". Был бы у меня поклонник, точно по стуку решила бы, что он это...Явился, пришёл. Тихо так сигнал подаёт.

Только откуда в моём доме взяться поклонникам? Здесь каждый — прямым кандидатом в мужья. Хотя может Жозеф, охорошев, сподобился? Точно! Он это!

Как есть — глупой, смелой, частично обнажённой в сползающей с узких плеч Арининой ночнушке, я рывком распахнула коридорную дверь. Набрала в грудь побольше воздуха, на даже пикнуть не успела. Когда самоуверенный, страшно сосредоточенный на своём подлом деле,Карл резво затолкнул меня обратно в комнату. Придавил к стене, зажав рукой рот, потом выпалил:

— Ты только не пугайся и не кричи! — спрашивается, как бы я это сделала, распятая обнаглевшей махиной? — Клянусь, я ещё ни разу не насиловал женщин! — вот уж действительно, повод не бояться, — Но если мы договоримся по согласию, — начиная отсюда мне стала приблизительно ясна его мысль, — То я тебе хорошо заплачу, — здесь от неожиданности я её снова потеряла, — Если хочешь золотом, — так больше и не нашла...

Зато под напором телесного жара, идущего от разохотившегося мужчины, меня тоже разохотило. Правда несколько иначе, чем Карла. На жадный, не на любовный манер. Хотя, может, даже на любовный, но достаточно хорошо замаскированный под ушлой Криспининой личиной.

— Слушай сюда, — велела я ему, жарко дышащему с высоты своего роста в мою полностью беззащитную макушку, — Побрейся, помойся, золото положи в подходящий мешок. Через два часа возвращайся. Дверь оставлю открытой. Понял?

Он кивнул, неохотно выпустив из объятий, у порога переспросил, чуть споткнувшись:

— А почему так долго? Почему не сразу?

Нет, ну а действительно!

— Почему-почему... С совестью буду договариваться. Знаешь, какая она у меня упорная? Возьмёт и не разрешит! Тогда даже золото не поможет. Придётся тебе с самим собой...

Через пять минут, взлетая без метлы вверх по лестнице, я всё ещё не могла забыть ошеломлённую мину Карла. Кажется, все эти два часа ему суждено молиться о том, чтобы совесть разрешила прелюбодейничать Дездемоне... В то время, как Дездемона сейчас построит чертей...

                                                            *********************



Мартусевич Ирина

Отредактировано: 11.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться