Ведьмин дар

Размер шрифта: - +

Глава 5

Волшебство сохраняется только до тех пор,

пока тебе ничего не надо.
Эрих Мария Ремарк «Тени в раю»

 

Утро началось, хвала дару, позже обычного, но всё-таки с побудки. В доме, где живут дети, сон есть, только пока они спят. А уж если дитё проснулось и заскучало...

Руся разбудила меня, шумно плюхнувшись с потолка на постель.

– Эф, вставай! – заныла она, дергая меня то за одну косичку, то за вторую, то за третью. – Уже обед скоро, а ты всё лежишь и лежишь! – упрекнула капризно. – Вставай!

– М-да-м?.. – я сонно вынырнула из объёмной подушки. – Обед?.. Погоди, я сейчас... – я неудержимо зевнула, подавляя зверское желание нырнуть обратно, и хоть трава не расти.

– Знаю ваши «сейчас»! – Руся мячиком запрыгала по постели к потолку и обратно. – Мне мама объясняла! «Сей-час» – значит «в этот час», а час – это долго! Вставай!

О, господи...

Я сонно села, протёрла лицо и попросила:

– Русь, сделай доброе дело, сгоняй на кухню и поставь чайник. Я только в ванну загляну и сразу на кухню, честно-честно.

– Если опять ляжешь – я приду и отнесу, – сурово пообещала девочка на выходе, добавив по слогам: – от-ле-ви-ти-ру-ю. Вот, – и усвистела.

Я потянулась и с трудом выгнала себя из постели. На «пейджере» обнаружилось только одно сообщение – от бабы Любы, с приветом «дитятке», а вот начальство загадочно молчало. Может, и к лучшему. Если что, я и сама к делу пристроюсь. Позиции, условия и обязанности оговорены давным-давно, и вряд ли за четыре года моего бесславного «отпуска» они изменились. Другое дело, что изменились обстановка и знания «объектов», и мне позарез нужна информация о нынешнем состоянии дел. Что-то, конечно, расскажут старшие приюта, но они насквозь местные и в курсе лишь теоретически... Так, кто точно остался в полях и в теме?..

В ванной я быстро умылась над тазиком и побрела на кухню, где как раз закипал на огне чайник и летала Руся, напевая и расставляя чашки-ложки. На столе обнаружились тёплые драники, и я с удовольствием подмела всё, что было, залив Ужкину стряпню кружкой ромашкового чая.

– Эф, а почему ты так редко приезжаешь? – Руся висела в любимой позе парашютиста, облокотившись о стол и болтая босыми ножками. – Почему на совсем не останешься? Здесь скучно без тебя...

 – Мне нельзя, – я встала за второй кружкой чая. – Я... В общем, я здесь умираю.

 – От чего?.. – вскинулась девочка.

– Вот, – я подтянула длинноватый рукав футболки. На смуглой коже левой руки рваной чадящей раной чернела лунка, где прежде находился «уголь». – Это называется «выжигание». «Уголь», с которым я родилась, мне выжгли. Теперь я живу за счет «углей», заключенных в артефакты, – и кивнула на трость, – а они здесь не работают. И я в любой момент могу мумифицироваться.

Детям, любила повторять наставница, надо всегда говорить правду, какой бы она ни была. Да и врать Русе бессмысленно – она чует ложь не хуже нечисти. И у меня – камень с души. Я устала ходить вокруг да около, объясняя, что не приезжаю не потому, что не люблю.

Девочка долго смотрела на трость, лежащую поперёк стула, а потом вдруг сказала:

– Там нечисть. Это домик для нечисти. Для какой, Эф?

– Да, для какой? – раздалось с порога.

И чёрт его знает, сколько он здесь находится и что успел подслушать...

– А вот... – проворчала я, добираясь до стула. – Интересно? Разбирайтесь. А то всё вам вынь да положь... Только не трогайте. Нечисть может среагировать на чужие руки даже в спячке.

Любопытствующие предсказуемо оккупировали место у стула. Присмотрелись к трости, переглянулись, снова присмотрелись, снова переглянулись – разочарованно.

– Я одно вижу, – первой заговорила Руся, – оно само – как источник силы. Живой источник. И он не должен отключаться, как у него вот, – и по-свойски ткнула пальчиком в Илью, – сила не отключается. Как не отключается у нашей нечисти. Но сейчас оно почему-то спит, силы не даёт и вообще почти незаметно. Почему?

– Потому что этот вид нечисти не ладит с тем, который хранит наш приют, – намекнула я.

– Или «клещ», или «ящерица», – сразу догадался Илья. – У «китов» мало своей силы и больше всего они не любят тех, кто слишком много хочет.

– Верно, – я улыбнулась, погладив трость. – Там «ящерица». Поэтому на чужой территории я прошу её спать как можно дольше и крепче, чтобы не беспокоить хозяев. И поэтому, – и виновато посмотрела на Русю, – максимум через неделю я уйду. Но скорее всего раньше.

– Но сейчас мы пойдем гулять, – тоном, не допускающим возражений, объявила девочка. – Я тебе ещё своих улиток не показала. И деревянных гномиков. А ещё у меня рыбки в пруду и...



Дарья Гущина

Отредактировано: 23.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться