Ведьмин дар

Размер шрифта: - +

Эпилог (часть 2)

 

– Ты это смоделировала, признайся, – он опёрся плечом о сосновый ствол.

– Признаюсь, – легко согласилась я. – Не люблю, знаешь ли, незавершённые дела. Висят хвостами и мешают жить.

– И совесть натирают, – подхватил Илья ехидно.

– Ой, не надо про совесть, – я фыркнула. – Это недоразумение я истребила в себе годам к двадцати пяти. Это не совесть, – подумала и добавила: – а может, и совесть. Просто я забыла, как она выглядит. Но я бы назвала это «давши слово – держи». Я задолжала кучу тебе объяснений. Если ты не против, то я прямо сейчас и рассчитаюсь. Кстати, сядь. И дай руку. Хочу прикинуть, не ошиблась ли с размером.

– А что это? – приятель с подозрением изучал амулет.

– Накопитель. Такой тебе никто не сделает. Это знания Вещей видящей. В своё время у меня сносило крышу от её силы, а амулет вытягивает излишки тьмы и сохраняет, – я проницательно посмотрела на Илью: – Ты ведь поэтому от меня шарахаешься? «Белка», пару раз глотнув свободы и отобедав, окрепла и рвётся бить каждого, кто обижает её хозяина? А я, ясно дело, в самом начале списка обидчиков. А ты сущность контролируешь не очень. А если лишнюю возбуждающую тьму убрать, она уснёт.

– И откуда ты всё знаешь? – он с ворчанием сел рядом и закатал рукав тёмного свитера.

– Правую, – и я примерила браслет. – Слышал, как меня нечисть называет? Вещая. И отнюдь не за красивые глаза. А за то, что я предвижу. Всё, сейчас доделаю.

Я достала из корзинки флакон, Илья втянул носом воздух...

– Моя кровь?!

– О, не ори в ухо, – я поморщилась. – Да, твоя. Да, взяла без спросу. Да, давным-давно. Да, извини. Так странно работает моё предвидение – толкает в бок и говорит: сделай. И я делаю. А потом узнаю, зачем. Эта капля – точка отсчета. В ней ровно столько силы, сколько тебе нужно для спокойствия и полного контроля спящей нечисти. Амулет её запомнит и будет вытягивать излишки до обозначенного порога. После второй сделаю, чтобы использовать накопленное, для левой руки. Артефакты парные. Дел-то – на полчаса... Что ты на меня так смотришь?

– Это что, попытка оправдаться? – он прищурился. – Или откреститься?

– Нет, – я отвела глаза. – Это... извинение. За то, что недоговаривала, использовала, манипулировала... И как умею, так и извиняюсь. Не хочешь – не бери.

– А почему у Руси такого нет?

– На ней не держатся, – пояснила я, откупоривая флакон. – Лопаются от переизбытка силы. Но твой подопытный – не призрак стародавней Верховной. А теперь – тишина...

Я пробормотала наговор, капнула кровь, и браслет засветился. И сам пополз к хозяину.

– Придётся привыкать к «побрякушке», – я убрала флакон. – Зато будешь жить, как прежде, не оглядываясь на своих мутантов. Берёшь?

– Кажется, у меня нет выбора, – приятель тряхнул рукой, но не тут-то было – браслет вцепился намертво.

– Выбор есть всегда, – возразила я, доставая из корзинки новые шнуры. – Он почуял, что нужен, и теперь не отцепится, пока тебе необходима его помощь.

– Вас с ним кое-что роднит, кстати, – заметил он, снова тряхнув рукой.

– Есть немного, – я весело хмыкнула. – Я тоже могу подползти и вцепиться, потому что знаю, что нужна. Однако я – не безмозглый амулет, и у тебя действительно есть выбор. Кстати, не держу. За вторым заходи, когда захочешь.

– Нет уж, – Илья уселся удобнее, прислонившись к сосне, – сказала «а» – говори и «бэ». Но прежде, – повернулся и потребовал: – несколько фактов о себе, которые можно легко проверить.

Я поёрзала, подоткнула укрывающее ноги одеяло и взялась за плетение. И за рассказ:

– Аделина – моё настоящее имя. Андрюха – мой настоящий старший брат, родной. Ужка – она же Янина, она же Нюся – сводная со всех сторон сестра. Её родная мать, нынешняя Верховная Круга, была очень дружна с моей. Они соседствовали и вместе выросли, играли, учились – с двух лет всё вместе. А лет в двадцать маму накрыло даром, и она исчезла. А потом явилась с семилетним сыном и вопящим младенцем, слёзно попросив пристроить детей. Прожила она после этого месяца три.

Илюха молча внимал.

– Верховной дети нужны были, как собаке пятая нога. Она всегда хотела только одного – быть Верховной Круга. Но подруге детства, почти сестре, отказать не смогла. Оставила нас и вырастила. Вернее, меня. Андрюху быстро забрали наблюдатели, но он хорошо помнил мать, помнил, из-за чего она погибла, и остался отступником. А приёмный папа помог с анализами, чтобы никто не опознал в нас кое-чьих детей – он тогда возглавлял лабораторию. А потом появилась Нюся. У нас разница – шесть лет, и этот мелкий хвостик постоянно меня спасает.

– А отец? – приятель придвинулся ближе. – Родной?



Дарья Гущина

Отредактировано: 23.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться