Ведьмина доля. Смертнику не нужна кошка

Размер шрифта: - +

Глава 17

После магического действа я проснулась к обеду. На школу в момент пробуждения, естественно, было плевать. Не идти же туда после полного энергетического истощения? И, вообще, юным магам иногда положено брать выходные.

Долго лежала, не в силах встать. Комната плыла у меня перед глазами. Виски стягивали ниточки боли. Мир вокруг казался не настоящим, а каким-то пластмассовым. В небе за моим окном плыли пенопластовые облака, лучик от искусственного солнца скользил по стене. Небрежно собранные кем-то механические птицы пели в ветвях железного дерева. Все казалось неживым, фальшивым. Разум осознавал, что мир остался прежним — это из меня вырвана частичка жизни.

Я искала свою кошку. Должно быть вчера вытащила меня чуть ли не с того Света, и теперь ей нужен отдых. А мне придется некоторое время быть одной — такая перспектива пугала.

 

Хотелось слышать живой голос, видеть рядом с собой что-то живое. Приподнявшись на локте, я почувствовала приступ головокружения и чуть не упала обратно. Однако вставать нужно. Подушка, постельное белье, моя одежда — на всем кровавые следы и это нужно смыть. Ненавижу пятна и грязь.

 

***

Вечером мама сказала, чтобы я была осторожней, на перилах в подъезде видели кровавые капли, но кто-то уже старательно отмыл их. Неизвестно ни чьи они, ни почему тянутся до второго этого этажа.

 

***

Кошка появилась через три дня — форточка в моей комнате не закрывалась на ночь. Как хорошо, а я уже начала волноваться!..

К ручке прикреплен длинный старый шарф, чтобы Гекате было удобней спускаться. Еще в комнате сделано специально для нее несколько тайников, в каждом старый мягкий свитер или шарф и немного еды. Под кроватью, на шкафу и в столе. Если квартиру наполнит моя сносная родня — кошка может сидеть в одном из ее убежищ.

 

***

Следующим утром медленно брела по направлению к любимой школе. Собственно уже одиннадцать часов, глаза упорно не хотели открываться. А жаль! Природа очнулась после зимней спячки и начала радовать. День должен выдаться теплым. Как было бы прекрасно, проспать до вечера, а потом немного посидеть на подоконнике, выпить чаю и долго лежать.

Потрескавшиеся губы слегка холодило, казалось, и кровь замедлила бег. Желания, амбиции, чувства — стали вдруг непостижимо далеки. Я еще помнила, как совсем недавно, мне хотелось изучать, творить, посвятить себя искусству. Сейчас не хотелось ничего. Что если так теперь будет всегда?

 

Мне бы вернуться в то состояние, но по своей воле этого не сделать. Возможно, если выспаться  интерес к жизни вернется. Меня даже не особенно позабавило вытянувшееся лицо одноклассницы, случайно увидевшей магический медальон под балахоном. В другое время я бы с удовольствием посмеялась и отпустила пару шуточек. Насылать магический ужас — надоело. Тем более что большинство и так испытывали его по старой памяти. Мне не нужно больше скрываться и убегать. Могу с отстраненным видом проследовать в библиотеку на большой перемене и выйти, когда захочу. Гулять по школьному саду, сколько вздумается.

 

Окружающие старались обходить меня сторонкой. А я старалась поддерживать свою и без того отвратительную репутацию всеми средствами.

 

Получив колдовскую книгу, не сразу научилась вызывать эмоции, но очень хотела. И как-то раз получилось, почти непроизвольно. Мальчишка из старших классов грубо схватил меня за руку. Не растерявшись, с искренней улыбкой осведомилась, как он предпочитает умереть. Несчастный попытался отшутиться, но внезапно побледневшее лицо не скрыть. Вряд ли он мог испугаться маленькой девочки, значит, я все-таки в первый раз внушила эмоции.

 

Ненавистное рисование поставили первым уроком. Хотя, что плохого в этом предмете? Требуют безукоризненную дисциплину? И что за беда? Мне не с кем говорить на занятиях, а нарушить порядок каким-нибудь оригинальным способом вроде плясок на парте — особого желания нет. Что все-таки заставляет меня так ненавидеть злосчастный предмет? Дома ведь я рисую с удовольствием.

 

Проходя мимо, я посмотрела в альбом одноклассника. На открытом листе начертана серая рамка и примитивно накалякан бюст девушки, причем без головы и шеи просто сиротливо висит на белом листе.

— Шедевр, — почти машинально съязвила я.

— Спасибо, — он довольно улыбнулся.

 

Ах, сарказма не поняли… Зато ответ на мой вопрос, наконец, пришел. Важно, чтобы рамка была, а что на самом рисунке — безразлично, потому мне так не нравится сидеть на этом уроке. Мы показываем работы с места. Не все ли равно, что будут на этом листе? В своем альбоме я могу творить, что угодно — это радует, но какое-то болезненное чувство не давало покоя.

 

Прозвенел звонок, и мы поднялись для приветствия. Получив разрешение присесть, я уставилась на бумагу. Пальцы сжали карандаш и несколькими линиями обозначили овал лица. Иногда скашивая глаза на оригинал, я создавала злую карикатуру. Даже при всей моей самокритичности сходство с оригиналом очевидно.

Признаюсь, скандала мне хотелось — воплей, ругани, приказа подать дневник. На грани тяжелой депрессии такая эмоциональная встряска могла бы помочь мне не оказаться за гранью.

 

Если бы здесь нашелся человек, который поговорил со мной и попытался понять или проявил бы хоть какие-то эмоции кроме ненависти и презрения! Я ведь не прошу ни любви, ни дружбы, ни помощи, ни сострадания — просто нормального отношения. Окинув наш класс быстрым взглядом, подумала, что от этих людей, впрочем, как и от всех остальных, мне ничего не нужно. Появилось желание спастись от их взглядов и рук. Кто, заглянув в мою суть, не отвернется? Кто подаст руку ведьме? Кто, смотря в мои глаза, забудет об уродстве моего лица?



Марина Солодова

Отредактировано: 16.10.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться