Век Нерожденных

Размер шрифта: - +

7.

7.

 

Дабы подстегнуть Алексея на новые откровения, доктор вывел его на прогулку. Пусть камерные площадки космической станции не равнялись даже с самой захудалой аллеей в липовом сквере, однако, всякий простор лучше утлой больничной палаты с застойным воздухом, где любая мысль напрочь стопорилась. Прогресс невозможно форсировать в келье. С другой стороны, организм Алексея восстанавливался с необъяснимой скоростью, кожа приобрела эластичность и здоровый оттенок, а мышечная масса росла без тренировок. Несмотря на это доктор не снимал карантин. На деле он сам нуждался в передышке.

Они прогуливались по дорожкам с текстурой пробки, чтобы при ходьбе не шлепать по металлу. Решили не касаться медицины, но беседа не клеилась, причем оба хотели высказаться, но не знали с чего начать. Шеварднадзе свернул к столовой зоне, подумав, что Алексею наверняка приглянется кормежка, отличная от больничной. На открытой площадке располагались с десяток круглых столов, рассчитанные по числу мест на скромную компанию. Шеварднадзе подвел подопечного к автоматизированной машине раздачи. На сенсорном экране горели клавиши с изображениями вариантов комплексных обедов. Каждая кнопка знакомила с кратким описанием. Доктор нажал на одну из них, и спустя мгновение дверца выдачи опустилась. Внутри появился прямоугольный разнос, одновременно являвшийся пищевыми емкостями, где находились салат, суп, второе блюдо, разные соусы, незамысловатый десерт и алюминиевая банка с напитком. Показав нехитрый алгоритм получения еды, доктор предложил Алексею выбрать вариацию обеда. Немного замешкавшись, он остановился на том же, что заказал доктор. Вокруг располагались только большие общие столы, поэтому Шеварднадзе пришлось решать к кому подсесть. Выбор пал на трех безобидных девушек, напротив которых и расположились.

– Послушай Давид, у тебя есть семья? – сказал Алексей несколько приглушенно, переглядываясь с сотрапезницами.

– Жена. Мы разошлись, – понуро ответил Шеварднадзе, но потом с интересом: – Постой, в твоем мире ты имел понятие семьи?

– Не задумывался над этим. В яме я постоянно был одинок. Некогда меня окружали люди, в далеком прошлом, но их лица изгладились в памяти. Уверен точно – они не были моей семьей.

– Тогда…

– Откуда я взялся? Вопросы... Теперь подобные загадки сталкиваются кулак о кулак с моим миропониманием. Не думай, что я – умалишенный. День ото дня все свободное время я изучаю Землю. Сперва я шел лишь как Тесей по ниточкам из гиперссылок в сонме информации о войне, о которой я недавно узнал. Следуя вширь по порталам, я увидел масштаб событий.  Следом появились вспоминания, не только о пещере.

– Значит, ты понял, что твое былое ощущение реальности в сущности болезненная иллюзия? Что ж, с возвращением!

– Да, со мной произошло нечто, и оно повиляло на мой разум, но повремените с поздравлениями. Я признал ваш мир настоящим и даже основоположным, но меж тем мир ямы, в котором я провел жизнь, не перестал быть от этого подлинным.

– В своем разуме ты примерил обе реальности.

– Отнюдь, меж ними борьба. Они будто бы выталкивают друг друга, не способные существовать вместе.

По соседству сидела кучка офицеров. Отраженное на их лицах нутро было настолько обожжено войной, что казалось, они не ели, а занимались постыло–привычным подсчетом потерь.

– Это ты! Обернись, паскуда! – рокотом разнеслось от офицерского стола.

Шеварднадзе единственный в зале посчитал, что нет нужды глазеть на без сомнения перебравших офицеров.

– Ты! – раздалось повторно.

На плечо доктора упала тяжелая ладонь. Он бросил взгляд на руку дернул плечом, однако, хватка находила сходства с бульдожьей. Случилось то, чего Шеварднадзе более всего опасался. Прошлое настигло и здесь.

Он вскочил со стула и умело вывернулся, затем ударом в грудь оттолкнул офицера. Того только распалило. Военный кинулся на доктора и крепко вложился по ребрам, при этом получив в ответ удачный хук в челюсть. Обменявшись любезностями, соперники кинематографично отшатнулись в стороны. Сослуживцы удержали разъяренного офицера от продолжения, а доктор, в свою очередь, не помышлял мстить.

– Ты – убийца! – кричал свирепый офицер. – Я узнал твою рожу! Моя семья была в том городе, – он обмяк и залился слезами. – Мария и Соня, – мои жена и дочь. Слушай имена! Их кровь на тебе! – восклицал он в истерике.

Шеварднадзе под локоть приподнял Алексея из–за стола, который все это время с охотой наблюдал за развернувшейся драмой, как за импровизированной игрой. Доктор глянул на товарищей своего обидчика, один из них мотнул головой с гримасой, значащей: «Проваливай отсюда!». Не помышляя изображать сцену оскорбления, Шеварднадзе поправил пиджак и быстрым шагом отправился вон. Однако, по громкой связи прозвучало с эхом: «Давид Шеварднадзе, уберите поднос в приемку посуды!» Чувствуя себя словно политым ушатом кипящих помоев, доктор воротился и, под стук собственных подметок, унес подносы в автомат приемки. За это время никто ни ел, ни говорил, все взоры были прикованы к одному ему. Испив чашу, он полубегом приблизился к Алексею, и не останавливаясь, подхватил его за руку и вывел из зала.



Илья Букреев

Отредактировано: 01.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться