Век Нерожденных

Размер шрифта: - +

9.

9.

 

Шеварднадзе не вернулся на космическую станцию к обещанному сроку. На Земле не одобрили излишнюю привязанность доктора к пациенту, посчитав ее превратной. Вдобавок следственные органы вместе с космическим агентством инициировали расследование миссии. Поначалу оно касалось исключительно гибели двух членов экспедиции. Однако со временем следователи заинтересовались терапией, проводимой над Алексеем. Шеварднадзе пришлось давать показания перед десятками комиссий и следователей, повторяя, в сущности, одно и то же и между делом пытаясь понять свой статус в деле и дальнейшую судьбу. Бюрократическая машина водила доктора по бесчисленным кругам, задавая только вопросы, но не утруждая себя малейшими объяснениями. Как не пытались, Алексея не сумели привлечь к расследованию, ведь он все еще находился под официальным карантином с запретом посещения Земли.

Вслед за озарением о последней пещере, к Алексею вернулись воспоминания о прошлом. Несколько недель спустя на станцию прибыла потерпевшая катастрофу миссия с тяжело раненными на борту. Требовалось срочно освободить палаты в больнице, и новый лечащий врач Алексея, не видя причин держать вполне адекватного человека на стационаре, выписал его с условием постоянного наблюдения. Так на долгие месяцы Алексей оказался предоставлен сам себе. Стация хоть и была инженерным шедевром, но все–таки быстро приелась. Досуг Алексей коротал в общении со космонавтами, которые прилетали с далеких планет на отдых. Как–то, разговорившись с командиром одного из готовящихся к отлету кораблей, он высказал нестерпимое желание убраться со станции, где он чувствовал никчемность. Совпало, что командиру понадобился скалолаз его квалификации, вдобавок имеющий опыт полетов в далекий космос. Так Алексей, не спросив разрешения космического агентства, почти нелегально покинул околоземную орбиту.

Доктор Давид Шеварднадзе вернулся на орбитальную стацию только через полгода. С него не сняли воинской обязанности, поэтому космическое агентство послало его в очередную экспедицию на спутник газовой планеты, обращавшейся вокруг красного гиганта в десятках световых годах от Земли. Там его нашла смерть. Катер, на котором он плыл, по невыясненным причинам затонул в метановом море. Ни судна, ни тел отыскать не удалось.

Среди файлов, оставшихся в его профиле на сервере корабля, было найдено письмо. Его отправил Алексей незадолго до своего отлета в новую исследовательскую миссию.

«Давид,

Война вернулась в мою душу. Ужас, что мы пережили затмил прежние спокойные годы. Небывалая сила впечатлений велика, и вырванный клок из сердец не затянет увы никогда. Прежняя жизнь теперь кажется иллюзорной, равно и мой опыт в яме.

Знаешь, в моей голове родился образ: пришельцы разбили в куски улей, в котором мы жили, и нам не осталось ничего кроме как разлететься по свету. Никто не тешил себя иллюзией, что миссии в другие миры спасут человечество от погибели. Мы скорее, как раненные, оставляя за собой кровавый шлейф, ползли ради самой идеи, что пока движешься, ты живой. Я и сам однажды испытал это на собственной шкуре, когда свозь наши позиции, подобно шару, сшибающему беспомощные кегли, прокатилась атака бригады захватчиков. Хотя… не буду о том, что и так известно любому.

Вначале я обрадовался прилету на далекую планету. Ничего подобно я видел прежде, и это здорово отвлекло от горестных переживаний. Все происходило чуть ли не на бегу, никакой подготовки. За пару дней разведали местность, нашли координаты ямы из компьютеров пришельцев, затем на следующее утро нам выдали снаряжение и «С богом ребята!». Удивительно, но никто не возражал против действий вслепую. После увиденных миллиардов смертей, наверное, наше поколение совсем разучилось ценить жизнь. Авантюра дала вновь почувствовать причастными к великому делу.

Буквально через сутки в яме, под действием неких аномалий отказала вся электроника, но мы не думали повернуть обратно. Больший риск добавлял остроты, как новый вызов. Так мы оказались в полной темноте без фонарей и ночных визиров, а свет над нами был настолько тусклый, что лунные ночи могут показаться ослепительной иллюминацией. В таких условиях невозможно ориентироваться, тело начинает работать исключительно на инстинктах. Вскоре время перестало для нас существовать. Постоянный риск становится рутиной, мозг приспосабливается к нагрузкам и начинает действовать самостоятельно, и высвобожденный разум принимается копаться в переживаниях, которые были упрятаны в самый дальний угол души. Однако, чем больше я сопротивлялся, тем глубже затягивало обратно в ад моей войны. Говорю «моя» потому, что жизнь «моя» и смерть тоже, если бы она наступила. Умри я, исчезло бы все – война, пришельцы… Мой отец был физиком–теоретиком, очень умным человеком. Как–то он рассказывал о тонких материях Вселенной. Я был непоседлив и ничего не уразумел, лишь помню одну фразу: «Наблюдая за системой, наблюдатель взаимодействует с ней. Реальность зависит от воспринимающего сознания».

Признаюсь, мое самолюбие ежится при мысли о пещерах. Они так легко изменили мой разум... Все ли настолько однозначно? Я вспоминаю, как вы, доктор, рассказывали о необъяснимой природе организмов, которые я добыл. Что они изменяют свою конструкцию, учитывая насущные потребности. Они не двигаются, а совершают скачки в пространстве, телепортируясь из одной точки в другую. Как стало известно, они изменили мою ДНК, наделив долголетием. Бог весть какие еще открытия о сущности этих созданий откроются в будущем. Вернемся к пещерам, они стали удивительным образом очень личными для меня. Будто бы сознание перестало быть запертым внутри тела, а соединилось с материей в пещерах. Интересно узнать, способны ли они взаимодействовать с человеком на таком уровне, в этом случае моя теория сложилась бы удачно. Так или иначе, в яме я освободился от мучительных воспоминаний о войне. Если цена тому деформация сознания, которая называется в обществе сумасшествием, то это не так уж много. При всей широте изменений памяти, кое–что не подверглось забвению. Любовь к дочери неосознанно двигала мной. Я не преувеличу, если скажу, что это спасло мною жизнь. Я вспомнил, как Анна Штерн неожиданно полезла вниз, когда мы возвращались на поверхность. Вероятно, ее разум изменялся не меньше моего, и перестав понимать смысл восхождения, она сдалась и полезла на дно, навстречу гибели.  



Илья Букреев

Отредактировано: 01.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться