Веле Штылвелд: Попутчик, Нф-рассказ

Размер шрифта: - +

Веле Штылвелд: Попутчик, Нф-рассказ

Веле Штылвелд: Попутчик, НФ-рассказ
с  гаденькой совковой рецензией

 

Юркий лори — утренний грузовичок предместной коммуны оказался на поверку широкофюзеляжным увальнем, за баранкой которого сидела вечно неуемная Клод.

Она была в скором преддверии бальзаковского возраста, носила гороховую жилетку и кепи, и в цвет им же — блузон, краги, лосины. Ни единой выбивки из предписанной гаммы, ни одной лишней детали. Пружинистые формы, пружинистая походка, пружинистые заколки на пружинистых локонах волос. Одним словом, умеющая и за себя постоять, и за перевозимых в Город попутчиков.

С попутчиками Клод никогда не была откровенна и ни разу не вела душеспасительный треп. Никаких курсов дорожных исповедников и душевных истопников для этого не заканчивала. Не до того было прежде. А теперь и подавно не до того.

С недавних недобрых пор на городских въездах стояли то кордоны, то разъезды, то блокпосты. И не понять даже зачем. Ведь зачем, в самом деле, когда в самом Городе дичайшая ти-ши-на!

А может именно потому, что...

Но это её не касается. Как не касается никаких попутчиков её собственная прическа с начесом. Не начес, а шаровая молния в рыжевато-огненных волосах. Чуть что не так в окружающем мире — полыхнёт шаровая молния, и, в довершение, хранящая её в себе, но тщательно скрываемая прической, и сама Клод.

А из-за чего?

Хотя бы из-за цвета своей гороховой униформы, так как водилам утренних грузовичков строго предписано облачать тела в этот цвет — надлежаще не раздражающий общественное мнение, а там, пусть бы и в одном только исподнем, но только в дозволенной горчично-гороховой тональности.

Зато к цвету волос претензий не предъявляют, если только они ещё от рождения выбились из предписанной цветовой гаммы. Вот Клод и гордится тем, что сама она огненно-рыжая на всей этой шутовской гороховой манной каше.

Попутчиков в город предписано брать. Не задавая вопросов. По первому требованию, чтобы ни единого пешего по направлению в Город не шлялось. Шлагбаумы на блокпостах, ещё какие-то идиотские вертушки, весовые, сканерные с лазерными примочками и прочими новейшими ухищрениями.

И всё для того, чтобы ни пеший, ни конный.

Знай себе, крути баранку, правь в заданном направлении и ни о чём больше не думай. На станции прибытия всем строго предлагают выйти из грузовичка — кузов с продукцией зеленщиков тут же выгружают и через придирчивые сортировочные отправляют в центральный распределитель, а пассажирам беспрекословно навязчиво предлагают пройти в Центр развлечений, где развлекают часами, предлагая тысячи аттракционов, но только без права выхода на территорию Города. В Городе введено круглосуточное комендантское время.

В тот же час натруженный грузовичок с такими же гороховыми собратьями безропотно погружается на железнодорожную платформу и отправляется восвояси.

Вечерний конвейер развозок осуществляет его коричневый собрат с иже ему подобными. Развоз начинается с пяти вечера и осуществляется до пяти утра. С первыми петухами за баранку берётся Клод и те, кто вынужден ошиваться (проклиная порядки), наравне с попутчиками в бездонном Центре продуманных развлечений.

С пяти утра наступает время Клод и она вновь за рулём — с ветром в прическе, с песенкой в голове, с радушным гостеприимством утренней феи в униформе горохового шута, предписанного ей свыше. Ат, чёрт!..

Попутчики...

Иногда их видишь в последний раз.

Редко кто из них дотягивает до ранга государственных преступников. Чаще это либо правдоискатели, либо далекие от политики бомжи. Миляги без определённого места жительства. Или бичи — бывшие интеллигентные люди из безликих поколений “дворников и сторожей”.

А ещё барды и инфантильные дурищи с холщовыми ксивниками и в выношенном котоновом хламье придорожном (та ещё публика), и споют, и расскажут, и выпьют, и прослезятся.

А уж если начнут показывать раны да говорить о постигших их злоключениях, то уж и за живое возьмут. Да только депортируют их обычно из пункта Б в пункт А без оглядки на заскоки да пунктики, дабы с утра они вновь всё начинали в охотку.

Однако из пункта А по второму кругу выходят уже немногие. Ведь сразу по приезде в Город всех их отправляют в залы пищевых аттракционов, где за каждый глоток колы, за каждый кусок чизбургера, за каждый пончик с горохом требуется платить избыточной верткостью, сноровкой и сообразительностью, избытком элементарной физической силы. Но поскольку большинство прибывших изнеможенные и усталые, то вытягивают через такие расклады немногие.

А из пункта В — в пункт Д прошедших перечисляют по пальцам. Ведь, например, требуется по раскаленному песку на дистанцию тридцать метров пронести коромысло с двумя вёдрами, наполненными по венчики высокооктановым бензином. Чуть выплеск из ведра, как бензин тут же мгновенно вспыхивает и лижет испытуемому голые пятки. Победителю предлагается традиционно-разминочный стакан пепси-колы. Либо кока-колы. На выбор…

Выбирают, однако, немногие. Остальных с разной степенью ожога немедля выносят в травмпункт. С этими всё. Их судьбы более никого не волнуют. В лучшем случае их вылечат и занесут в реестр госдолжников, из которого они уже не вырвутся никогда. В худшем — они просто умрут от ожогов и будут кремированы в номерном крематории, откуда их пепел вывезут коричневыми грузовичками за Город для высыпки на Терриконы Забвенья, опоясывающие дальние городские предместья.

Те немногие, кто пройдёт столь непростую разминку, последуют на турникетный слалом, вся суть которого сводится к тому, чтобы от самого низкого турника постепенно и настойчиво перебираться на всё более и более высокие, не смотря вниз, не смущаясь всё более и более возрастающего проёма между поддоном игротеки и очередной перекладиной, чтобы от внезапно возникшего головокружения не сорваться на этот относительно мягкий поддон поверженным с круто поврежденными связками.



Веле Штылвелд

Отредактировано: 01.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться