Великий Круг. Воля Духа.

ГЛАВА 17

ГЛАВА 17

Каждый спортсмен имеет того тренера, чьи

издевательства над собой согласен выносить...

автор неизвестен

Алексиэль

Прохладный утренний ветерок обдувал моё разгорячённое тело. Красное восходящее солнце, почти, выпуталось из крон меллоринов. Его некоторые, особо упорные лучики уже пробили светящиеся дорожки среди ветвей и достигли мягко-светящихся цветов, что росли внизу на земле. Я же, в противовес лучам, стремилась вверх, карабкаясь по стволу меллорина, не имея в своем ассортименте ни чего, кроме рук и ног. Магию, отец с Крассом, мне тоже запрещали использовать. Это стало частью моих каждодневных утренних тренировок — разминка. Она заключалась в том, чтобы залезть на верхушку меллорина, и спуститься вниз. А это та ещё задачка! Высота моего меллорина семьдесят метров, кора у дерева гладкая, а между ветками расстояние от двух до трёх метров. Когда мне в первый раз отец дал такое задание, я не думала, что когда-нибудь смогу его выполнить. Сколько раз меня ловил своими ветками меллорин, спасая от очередного падения — не сосчитать! Но, однажды, я смогла! После этого мои разминки усложнились: то я должна была влезть на меллорин с грузом за спиной, то мне заковывали руки, то ноги в браслеты, соединённые короткой цепью, а то и глаза завязывали! Сегодня, оба моих учителя, похоже, решили насладиться зрелищем моего падения, потому что применили все ограничения сразу. То есть, за моей спиной висел рюкзак весом в тридцать килограмм (это притом, что сама я весила пятьдесят), а мои руки и ноги сковали браслетами. Зрение мне, правда, не ограничили, но думаю это только пока.

— Алексиэль! Хватит мечтать! Время! — долетел до меня снизу голос отца усиленный магией. Ах да, ещё на выполнение этого задания мне давалось определённое время — если не уложусь, начну всё заново! Я ускорилась.

Над кронами дул ветер, в небе были видны и солнце и две побледневшие луны одновременно. Некоторые звёзды ещё отчаянно светили, не желая проигрывать солнцу, что раскрашивало небо всевозможными оттенками красного, голубого, бирюзового и золотистого. Очень красиво!

«Алексиэль!» — напомнил мне отец о необходимости спуститься.

«Ой, да иду я — иду!» — спускаться вниз не хотелось. Это намного сложнее, чем подъем сюда наверх.

Я спустилась, уложившись во время, и показала язык своим учителям.

— Алексиэль! — возмутился папа.

— Да ладно, Андри! Пусть потешит своё самолюбие, а то ведь скоро тренировка на мечах... — ехидно заметил Красс.

Я лежала в пыли полянки, вытоптанной мною же за долгие годы, и любовалась... Да ни чем я не любовалась! Просто не могла встать от усталости. Надо мной склонились учителя:

— Василёк, скорость — это, конечно, дело хорошее но, если не думать и не контролировать своё тело, то это не преимущество, а вред самой себе, — наставительным тоном сказал отец.

— Я думаю! — вспылила я, а потом добавила тише: — А с контролем у меня, и в правду, плохо.

— Тогда, с завтрашнего дня этим и займемся! — меня насторожило то, с каким энтузиазмом это произнёс Красс.

На следующее утро, я висела на веревке вниз головой, привязанная к ветке меллорина, а Красс меня раскачивал. Перед глазами всё плыло и кружилось, смазываясь в сплошное цветное пятно. Меня подташнивало. Он перестал меня раскачивать и крикнул:

— Кидай!

В меня, один за другим, полетели маленькие тугие резиновые мячики, которые, не дрогнувшей и меткой рукой, кидал в меня отец. По их плану, я должна была увернуться. Но я не то, что увернуться не могла, я не могла даже сосредоточиться и определить, откуда, собственно, летят мячики — так сильно кружилась голова.

— Хватит! — сказал Красс. — Алексиэль, у тебя очень плохо развит вестибулярный аппарат! Это наше серьёзное упущение. Начнём с азов!

Сначала я месяц, просто, кружилась вокруг своей оси, постепенно наращивая скорость и количество оборотов. Когда меня перестало мутить после ста оборотов, то меня, опять, подвесили за ноги вниз головой и хаотично раскачивали в разные стороны. Наконец, когда через два месяца, меня перестало подташнивать и после этого, Красс сказал: «Чего только не сделаешь ради ученика!» — и сменил ипостась.

— Садись! — рыкнул мне дракон.

— Куда? — не поняла я.

— На меня!

Я с сомнением посмотрела на его гладкий чешуйчатый бок и спину и спросила:

— А за что я буду держаться?

— Ни за что. Моя магия не даст тебе упасть.

— Э-э-э... — всё ещё сомневалась я.

— Василёк полезай, пока он не передумал! Я его знаю столько столетий — он ни разу мне не предлагал полетать! — зашептал мне отец.