Великий Круг. Воля Духа.

Глава 15 Часть 4

Шёл пятый день нашего «квеста, когда мы достигли вершины острова. За эти дни мы все сдружились, лучше узнали друг друга, и общались между собой более свободно. Только Ясмина оставалась всё ещё робкой и скованной. Она была неразговорчивой. Тархан постоянно крутился возле неё, шутил и всячески ей помогал. Он забрал у Ясмины каркас от палатки, заявив, что как мужчина он не может позволить девочке нести тяжести. Отдавал часть своих диких яблок, которые нам посчастливилось найти ещё в первый день турнира. Он пытался и со мной поделиться, но я не взяла. Галантно подавал Ясмине руку, когда на тропе попадались препятствия. На это Ясмина лишь застенчиво улыбалась и продолжала отмалчиваться.

Вершина острова представляла собой разрушенный дворец, величие которого до сих пор чувствовалось и подавляло. Огромные высокие стрельчатые арки в сохранившихся стенах, навесные ажурные мостики, соединяющие между собой части дворца и гигантские равнодушные статуи. Всё было сделано из белого мрамора без единой прожилки и жемчужно светилось в сумерках, в которых мы и вошли на территорию дворца. Решив, что утро вечера мудренее, и ходить по развалинам без хорошего освещения опасно, мы разбили лагерь на границе леса.

— А где же Меллорин-прародитель? — спросила Ясмина, когда мы собрались возле небольшого костерка в поисках тепла и уюта. Чувствовалось, что всем детям не по себе из-за этого места.

— Он растёт южнее. Завтра увидим, — ответил Милий, который негласно отвечал за карту.

Мы сидели спиной к лесу и смотрели на светящийся в темноте замок.

— Наши предки, видимо, сильно отличались от нас, — сказала я, чтобы всех отвлечь.

— Почему ты так думаешь? — спросил меня Тархан.

— Посмотрите сами, на территории дворца нет деревьев. Разве это не странно для эльфов?

— Как нет? Вон же, везде растут! — возразил Тархан.

— Василёк права, — включился в разговор Торнтон. — Все эти деревья выросли уже на развалинах, когда дворец был оставлен. А планировка дворца — сплошной камень. Даже площадь перед ним покрыта мраморными плитами!

— И вы заметили, что нам неуютно там находиться? Мы даже сейчас сидим так, чтобы видеть дворец и находиться под защитой леса, — продолжила я делиться своими наблюдениями.

— Действительно, мне здесь не нравится, — сказал Милий и передернул плечами.

Все вновь замолчали.

— Давайте спать! Сегодня моя очередь дежурить. В три часа Милий меня сменит, — преувеличенно бодро сказала я, решив, что пусть лучше они будут спать, чем терзаться нехорошими предчувствиями. Сама виновата — «отвлекла» называется!

— Я думаю, будет лучше, если мы сегодня будем дежурить по двое, — неожиданно возразила Ясмина. — Сначала ты с Милием, а потом я с Тарханом.

— У тебя предчувствие? — забеспокоился Тархан. Из нас пятерых, у неё лучше всех «прокачен» этот канал. У меня он, пусть и работал в полную силу, был не освоен. Мы с отцом решили всем говорить, что именно этот канал у меня не работает, и я являюсь магом семи каналов. Поэтому, когда в первый день нашего пребывания на острове, мы выясняли между собой, кто в чём силен, я так и сказала. Выяснилось, что все мы являемся магами семи каналов, кроме Ясмины, у неё их шесть, а не владеет она огнем и некромантией. У Тархана, Торнтона и Милия, как и у почти всех эльфов, не работал канал некромантии. И, хотя кроме Ясмины, прорицанием владели мы все, она лучше всех умела им пользоваться. Это стало ясно, когда мы собрались переходить через полноводный бурный ручей по бревну. Ясмина, молча, кинула в бревно небольшой камень, за мгновенье до того, как Тархан поставил на него ногу. Ствол дерева, тут же, зашатался, «отчалил» и пошел вниз по ручью. Мы оценили, особенно Тархан, который мог уйти в плаванье вместе с бревном.

— Да, — подтвердила Ясмина. И все, кроме нас с Милием, пошли в шатёр.

— Я потренируюсь полчаса, — предупредила я Милия. Все уже знали, что я занимаюсь, неподобающими для девочки, тренировками. К моему удивлению, все отреагировали на это спокойно. Это, наверное, из-за того что дети гибче взрослых. Первым об этом узнал Торнтон, когда рано утром, на второй день, я ушла подальше от лагеря чтобы потренироваться. Как позже признался сам Торнтон, он думал, что я хочу их бросить и сбежать с картой, вот он за мной и проследил. Тогда я отдала карту Милию и продолжила утренние и вечерние тренировки, на территории лагеря, но на окраине, чтобы мне не мешали.

Я ощущала, как Милий с любопытством наблюдает за мной, но потом отрешилась от чужих эмоций и погрузилась в выполнение комбинаций с мечом. Меч мне заменяла деревянная палка.

— Здорово! — услышала я Милия, когда закончила последнее движение и прислонила палку к дереву. — Сколько ты уже занимаешься?

— Почти три года, — ответила я. Чтобы привести себя в порядок, я пошла к ручью, берег которого был включен нами в защитный контур, что мы поставили вокруг лагеря.

Когда вернулась, Милий сидел возле костра и задумчиво смотрел на огонь. Костер потрескивал, вспыхивал, высвечивая, как будто повзрослевшее лицо мальчика, отражался в его черных глазах. Красная ленточка, заплетённая в короткую косичку, в копне растрёпанных медных волос, сейчас выглядела особенно неуместно, подчеркивая серьезный взгляд Милия. Этот мальчик всегда был сосредоточен и неэмоционален. За эти дни, я ни разу не видела, чтобы он смеялся или злился. В лучшем случае, он хмурился или на его лице появлялась лёгкая полуулыбка, обозначенная поднятыми уголками губ. Я села рядом с ним, лицом к древним развалинам. Садиться к ним спиной, по-прежнему, не хотелось.