Великий маг Каладиус. Хроники Паэтты. Книга Iv

Размер шрифта: - +

Глава 30. Коты и псы

Каладиус не мог позволить себе промедления. Если верить Трувилю, война против него началась задолго до его приезда в Латион, а это значит, что у врага была фора. Лишь несколько дней маг позволил потратить себе на изучение обстановки, и результаты его не слишком-то обрадовали.

Во-первых, он лишний раз убедился во вздорности характера короля Тренгона. Его поступки часто напоминали поступки ребёнка, и это создавало в них хаос и непредсказуемость, весьма раздражающие и тревожащие, ибо в них не было системы. Это означало, что рассматривать короля в качестве союзника было бы, по меньшей степени, глупостью – всё равно, что положить тлеющий уголёк в карман, чтобы позже с его помощью развести огонь.

Во-вторых, стало очевидно, что его главный покровитель принц Келдон находится в не самом лучшем положении. Судя по всему, неудачи на западе король во многом приписывал именно ему. Более того, скорее всего и самодеятельность Второго легиона также не прошла бесследно.

Все понимали, что великий князь – наследник трона, и это заставляло его недругов действовать весьма осторожно. Однако же Тренгон был весьма крепким стариком, никогда не жаловавшимся на здоровье, так что вполне мог прожить ещё десять-пятнадцать лет. И этих лет было бы вполне достаточно, чтобы избавиться от строптивого принца.

В значительной мере карты путал младший принц Дейвон. Не будь он таким рохлей, все недовольные Келдоном давно сплотились бы вокруг него. В конце концов, он был таким же сыном короля Тренгона, и вполне мог бы стать наследником.

Тем более, что Тренгон частенько бывал недоволен старшим сыном, возможно потому, что в том было довольно много от отца. Его характер был если и не столь непредсказуемым, то уж точно куда более острым и резким, так что молодой князь уже успел испортить отношения со многими весьма могущественными людьми. Но главное, что вспыльчивый король уже несколько раз был на грани того, чтобы бросить своего сына в темницу за излишне дерзкие речи или поступки.

В-третьих, Анцидиус, похоже, провёл неплохую работу. Если подавляющее большинство придворных, не знакомых с магией, были склонны воспринимать Каладиуса как некое чудо, то вот волшебники и учёные, похоже, были полны скепсиса. Придворный маг, судя по всему, сумел убедить их в невозможности подобных заклинаний.

По счастью, даже старый верховный маг оказался не столь изощрён в своих рассуждениях, чтобы докопаться до истины. Он уцепился за куда более простую версию – никакого отравления не было вовсе, и всё это было выдумано принцем Келдоном и самим Каладиусом с целью притащить последнего ко двору и со временем назначить его главным придворным магом, устранив тем самым могущественного недруга в лице Анцидиуса.

Осторожно и полунамёками верховный маг обозначал и ещё одну возможную цель этой аферы – переворот. Естественно, об этом даже не говорилось – в крайнем случае лишь кивалось, слегка подмигивалось, улыбалось самым уголком рта. Сказать такое даже в виде намёка было слишком опасно – это было бы обвинением против великого князя, и последствия даже для такого человека как Анцидиус могли бы оказаться весьма сокрушительными.

Однако придворная жизнь была весьма благоприятной питательной средой именно для таких вот намёков на намёки – они расцветали здесь куда пышнее, чем даже обвинения, сделанные напрямик. Поэтому неважно было – озвучит ли кто-то данную версию или нет – общественное мнение постепенно сформировалось бы в нужную сторону.

Ну а при столь подозрительном короле как Тренгон даже такое поветрие могло однажды вызвать великую бурю. Поэтому Каладиус прекрасно понимал, по краю какого страшного обрыва шли сейчас они с принцем Келдоном.

Значит, нельзя было медлить. Эти слухи необходимо прекратить как можно скорее, покуда они не дошли до короля и не угнездились в его мозгу. Это и станет первым ударом по мессиру Анцидиусу – он вырвет у него из рук этот отравленный клинок, которым тот машет слепо и жестоко. Каладиус решил собрать виднейших представителей Академии – главных теоретиков и практиков магии, чтобы объяснить им произошедшее.

Конечно же, в данном случае ему придётся быть куда более убедительным, чем в случае с Традиусом, ведь теперь его слушателями будут куда более сильные маги и, что важнее, куда более подкованные в теории. Но чем больше Каладиус обдумывал свои объяснения, тем больше приходил к выводу, что они вполне могут оказаться верными. Во всяком случае, его теория была внутренне непротиворечива, косвенно подтверждалась имеющимися знаниями, и главное – похоже, пока что не было никого, кто мог бы авторитетно её опровергнуть.

Быть может, старая затворница Дайтелла знала гораздо больше него. Быть может, ей давно были известны те вещи, которые он почитал откровением. Вполне возможно, что она могла бы одним словом разрушить его теорию, на практике доказав, что подобное невозможно. Но всё это было неважно до тех пор, пока древняя карга добровольно изолировала себя от мира. Наверное, лишь единицы знали, где располагается тайное убежище отшельницы, и она уже очень давно не подавала о себе никаких вестей.

В общем, при очередной встрече с Анцидиусом (а встречались они прискорбно часто) Каладиус, придав лицу самый благодушный и сладкий вид, попросил придворного мага передать руководству Академии его просьбу о личной встрече для всех необходимых разъяснений. Анцидиус не сумел скрыть лёгкой растерянности во взгляде – он явно не ожидал, что прохиндей, которым он почитал Каладиуса, решится на такой серьёзный шаг.

Но вскоре верховный маг совладал с собой и, ядовито улыбнувшись, пообещал, что он не только передаст просьбу, но и сам лично будет присутствовать на столь занимательной лекции. После чего оба волшебника с вежливостью, граничащей с издёвкой, поклонились друг другу и разошлись.

Каладиус, пожалуй, не был бы столь самоуверен, если бы не одно обстоятельство, о котором он узнал лишь недавно, и которое выглядело не иначе как подарок богов. Дело в том, что он всё это время весьма опасался разоблачения. Действительно, если бы кому-нибудь пришла в голову мысль покопаться в архивах Академии, то он без труда заметил бы странность, а именно – отсутствие в её анналах человека по имени Каладиус. И уж конечно придворный маг наверняка не преминул бы этого сделать.



postsabbath

Отредактировано: 29.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться