Великий Там

Девятая глава

В низеньком домике, чуть поодаль от центра поселения, жил человек по имени Лоо. В приугловом очаге догорали последние угольки, когда хозяин дома вошел внутрь. Нужно было бы тут же подкинуть сухих веточек, что предусмотрительно валялись рядом, но Лоо сейчас было не до тепла и света. В руках он все еще держал свою палочку и никак не мог отвлечься от трудных, затягивающих куда-то глубоко дум.

- Папа? - вкрадчиво окликнула отца дочь.

Лоо вздрогнул, будто и не думал, что его кто-то может позвать. Он тут же торопливо заткнул дудку за пояс и поспешил присесть к очагу, как всегда делал по приходу домой. Девушка расспрашивать не стала, была она спокойна и терпелива. Наконец, отец заговорил:

- Знаешь... Это странно. Со мной приключилось необычайное нечто. Я не могу понять даже какими словами пересказать тебе всё. Да и не в словах трудность. Ты же поймешь меня?

- Как ты дивно говоришь сегодня, папа, - только и ответила она.

- Ты - как мама, истинно говорю тебе.

- Всё возможно, я её не знала.

- Я знал, и этого хватит. Дочь, ты всегда была моим всем. Скоро ты уйдешь... Как ты будешь без меня? И как же без тебя буду я!

Слова не поддавались Лоо, он отчаянно пытался сказать то, о чем думал, за что переживал, но получалось другое, непонятное, совсем несвязное. Дочь подсела ближе к очагу и была так же спокойна, как и раньше. Как бы странно ни говорил он, а девушка все понимала. Скоро, не пройдет и тринадцати лун, как покинет она дом родителя, чтобы создать свою семью с сыном торговца из соседнего поселения.

- Давно говорено между нами об этом, отец, - нарушила она молчание. - Так что ж сейчас начинать сызнова?

- Я не могу уйти, ведь правда? - заискивающе спросил ее Лоо. - Не могу? Нет причин мне уходить, да и зачем же это? Что проку от меня Мудрейшему? Что я могу нести с собою, кроме грусти по тебе, по матери твоей?

- Мудрейший? Тебя позвал с собой Великий Там?! - девушка оживилась, но трудно было понять, что чувствует она.

Лоо кивнул:

- Позвал. Ответ сказал дать завтра на рассвете, а мне минута что, что день - всё мало. Так было не всегда, я знаю, но расставанье наше ещё далече станет. Ведь, если я уйду, то может, не увижусь вновь с тобой. Не встречу внуков, не спою им песню. Не подарю Набубу даже... И что тогда я буду для тебя? На кой тогда я стану миру?

Он говорил искренне, несвязно, выдавая все секреты и страхи. Чем дольше говорил, тем яснее видел дочь свою, смотрящую столь прямо, столь открыто, и сам бояться стал её ответа. Хотел ещё сказать, но кончились слова, и он затих.

- Отец мой славный, я тебя не позабуду. Ты был. И есть. И будешь, и всегда я о душе твоей широкой помнить буду, перескажу всю жизнь твою семье, что создаю сама. Ты был со мной так долго и без мамы. Ты так любил ее и так любил меня... Прошу, забудь сомненья и невзгоды, ступай за Тамом, радость затая.

Ничего больше не смогла она сказать, только улыбнулась, и хоть слезы уже текли по щекам, дочь смотрела на отца прямо, не скрывая ни радости, ни светлой печали.

Утром Лоо с дочерью стояли у домика Тама и ждали Мудрейшего, а он все не выходил. Целую ночь не спали они, всё говорили и говорили, собирали мешок для похода и говорили опять. Лоо подарил ей Набубу. Она обещала сохранить подарок и обучиться петь по-птичьи, а потом и детей своих научить тоже. Это так растрогало Лоо, что он чуть не отказался от своего решения, но тут из домика вышел Там.

К тому времени здесь собралось уже всё поселение. Жрецы торжественно преподнесли Таму перо красивейшего ВИдо, а старший сделал зарубку на одной из обточенных дощечек. Там сразу подвязал новое перо к своему одеянию, что вызвало трепетный восторг. Многочисленные дощечки, перевязанные стеблем Ильла, все до единой достались Лоо на хранение. В руках Великого остался только посох, им он стукнул о землю и направился к воротам, подавая пример своему последователю.

Лоо завидовали многие, особенно те, кто танцевал в диких зарослях Ойка, обмазывался грязью и лез на верхушку дерева, пытаясь перепрыгнуть гору. Никто не возражал против воли Тама, и у каждого были свои догадки касательно его выбора. Однако, зависть просто так не проходит, чего нельзя сказать об уколах Ойка. Люди поселения с радостью заметили, что благодаря чудесному илу со дна лесного пруда кожа больше не чесалась, а на утро от уколов не осталось и следа. Как мудр Там! Сколь многое он знает!

Великий шел, не оборачиваясь. Лоо пытался нагнать его, но чуть не споткнулся и не уронил всю поклажу. Почему-то это развеселило его, и он оглянулся, хоть и давал себе обещание не смотреть назад. Дочь всё ещё стояла у домика, она улыбалась и махала отцу рукой.