Великий Там

Двадцать восьмая глава

Там проснулся глубокой ночью, но не сразу это понял. Свет от костра снаружи плясал по стенам пещеры, обрисовывая неаккуратные границы. Вставать не хотелось. В голове не было ни одной мысли за долгое время, и это ему даже нравилось. Легкость. Пустота. Без пёстропёрого одеяния на нем, Там всегда чувствовал себя почти невесомо. Он неторопливо поднялся и глубоко вдохнул терпкую свежесть.

- Кто ж это, интересно знать, остался подле меня, - зашептал он лукаво себе под нос, рассматривая силуэты танцующего пламени на стенах. - Не могли же они развести костер и уйти.

Великий медлил, не хотел выходить к костру, но любопытство неизбежно вело его вперед. Сердце тревожилось, сбивалось с ритма. Дабы оттянуть мгновение встречи, устремил он свой взор к небосклону: извечные, преданные спутники – звезды – будто подмигнули Таму, ободряя, и тут же скрылись за туманной облачной накидкой.

Он постоял так ещё немного, зачарованно всматриваясь в холодную пелену. Сквозь пустоту его дум, до сознания начали долетать голоса Лоо, Сина и Миа-са. Там чуть заметно ухмыльнулся сам себе и вышел из пещеры.

- А вас-то поболе, чем мне думалось, - весело буркнул он, оказавшись рядом, но невольно оглянулся на шум позади. Откуда-то снизу, прямо через дикорастущую стену колючих кустарников, карабкалась Хар. В зубах она держала мешочек, из которого сочились и падали на землю крупные красные капли. Северная дева прошла мимо посторонившегося Тама и села рядом с Миа-са.

- Последний раз хожу за ягодами! - сказал она, разворачивая мешочек. – Эх… Некоторые всё же раздавила.

- Так они ещё вкуснее, - махнула рукой Миа-са и принялась за угощение.

- Чего же ты, Великий? Подходи ближе, - окликнул Лоо оторопевшего Тама.

Привычная мыслительная наполненность возвращалась к нему. Мудрейший бухнулся рядом с Хар, погруженный в мысли, но выглядел не отрешенно. По всему было ясно - он тут, рядом, однако заговорить с ним никто не решался. Миа-са старательно делала вид, что её интересуют лишь ягоды. Лоо рассматривал свою Набубу, будто никогда не видел. Хар, пожалуй, впервые было неудобно молчать, но и говорить первой не хотелось, и тут не сдержался Син:

- Мы тут, Великий, как сам видишь. Не то что бы всё меж нами ладно да складно, но все остаться пожелали. О многом у тебя разузнать хочется… Мне лет-то в достатке, ты знаешь, и коль я ещё в неведенье посижу, так и помру, наверное, не знавши. Чего скалишься?! Смешно тебе, поганка мелкая! - разразился вдруг Син напускным гневом, обращаясь к Миа-са.

- Так ведь правда смешно очень! - весело щебетала девушка. - Столько лет Тама ждать, идти за ним и помереть без разумения своих вопросов.

- Ну, так тебе годков немного будет, вот ты и спрашивай, плутовка, - Син скрестил на груди руки и выпятил нижнюю губу.

Миа-са, поняв, что сама виновата, и надо было бы не отвлекаться от ягод, решилась спросить:

- Син правильно сказал, не всё между нами как прежде, а ты, о, Великий, уверил, что правду поведать не прочь. Просим тебя отвечать нам, как есть - без утайки и шуток. Можно ли так в эту ночь?

Там одобрительно хмыкнул и уселся удобнее.

- Спрашивай, Лоо, - кивнула ему Миа-са.

- Ты долго спал, а мы всё говорили друг со дружкой и с собою. И по всему понятно нам желание твоё. Остаться здесь, Мудрейший, мы все так же можем, но для того удобнее спуститься ниже…

- Нет, на горе останусь только я, - перебил его Там. – И домом назову её с любовью. Но вам не надобно со мной влачить года, гадая, от чего умру или когда. Так каждый пусть изобретет свой путь, а с моего же вам надо свернуть.

- Но как мы без тебя! - взмолился Лоо.

- Не тебя ли Сошар поразил, дитя леса? Уж не ты ль заливался свирелями на Набубу своей, да деточек местных тому обучал? Признайся, вернуться давно уж желаешь, но не в лес свой родимый, а в пустынный край, обогретый лучами нещадного солнца? А ты, Хар, уж не думала ли оставаться и ради меня, старика, за ягодами бегать?

- Хар - плохая жена. Даже если Лит её ждет. Даже если Хар Лита любит... Так ведь всё равно от охоты отказаться не смогу. Не могу дома сидеть, как всё женское племя. А потому убегу опять, и Лит горем убитый будет. Не хочу того. Лучше с тобою останусь, чем горе ему причиню ещё раз.

- Кто ж просит тебя дома сидеть? Не всегда ли на Хар племя мужское таращилось? Осуждали тебя, это, пожалуй, и так, но вот дело какое: не им решать, как семейство ваше устроено будет. Уж не усомнилась ли ты в мудром решении старейшины поселения? Соединила вас старица неспроста, хоть с ней я об том не говаривал. Лит - это Лит, а Хар - это Хар. И вместе вам быть точно надобно, а кто угли в очаге помешивает, и кто добычу в дом приносит, дело ваше только. Так чего ж боишься ты теперь, Хар, кроме как всю свою жизнь просидеть подле строптивого шутника, а после с горы спуститься и саму себя позабыть? Вот и посиди теперь, подумай, раз ответ держать не можешь.

А Хар и действительно не могла ответить. Что-то происходило с ней, закрытое, для глаз недоступное. И никто, даже Лоо в этот раз Хар не тронул.

- Ты, Син, сам уходи, всё тебе я сказал ещё раньше.

- Да уж ясно как день, - буркнул Син, но без злости.

- Великий, знаешь... Ведь ты про меня совсем ничего не сказал, - спросила Миа-са с робостью в голосе.

- О, дитя мое, тебе я отвечу, но жду и ответа к тому же. Сколько лет я скитался, искал хоть кого-то, кто мне возразит, усомнится в здравомыслии моем, позабыв, что люди прозвали Великим. Думал я, что всё оно просто будет, легко, словно на перышко подуть, но вот люди твердили обратное, превозносили и почитали, передавали из уст в уста любую чушь, мною сказанную. А уж как посмеялся бы я с ними, крикни мне хоть один: - «Ну, и дурак же ты Там!». Не упомнить теперь, сколько чудил я сам, и сколько чудили люди, меня прославлявшие. Все мы хорошенько повеселились, хоть шуткой своей сам себя я и обрек на скитания долгие.



Урубезава Дария

Отредактировано: 15.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться