Веллоэнс. Книга первая: Восхождение.

Глава 18. Потерян и найден

Киримету бросил кости. Сероватые кубики с замысловатыми узорами отскочили от игральной доски, перекатились в левый верхний угол и показали комбинацию тау-рипцо. Эту комбинацию он уже освоил. Страж щелкнул пальцами и оказался на другой стороне седалища. Снова раздался глухой стук брошенных фигурок.

- Ты мог бы стать одним из верховных.

Ишгар внимательно наблюдал за игрой гвельта. Эти странные существа были сотворены Верховным Богом без малейшей любви к себе. Целью карликовых духов было служение ангелам - богам, ставшим на защиту благой стороны Высшего. Они не различали добра и зла, слепо исполняя приказы всех нимбоносцев. Киримету приставили угашать силу изменника, когда той становилось достаточно, чтобы сломать клетку. В этом мире время текло ввесьма условно (даже боги в какой-то мере были подвластны законам Высшего) и за долгую ленту времен Ишгар много раз пытался пленить гвельта, но, увы… У этого духа не было и воли. А как захватить волю, если ее не существует?

Киримету повернулся к восставшему. Фиолетовая кожа, почти прозрачная, можно увидеть бегающие искорки энергии. Голубые глаза пусто смотрели на змея, лицо с узеньким подбородком не выражало никаких переживаний. Худенькая фигурка с шестипалыми руками и тоненькими ножками. На поясе затянута золотистая нить господина - знак значимости и принадлежности службе.

Ишгар продолжил:

- Да, ты бы мог стать верховным, я знаю путь, ведущий к дереву жизни.

- Зачем? Я служу Акрону, мне ничего не нужно.

Змей чернеющим шипом хвоста указал на игральную доску.

- Твоя игра довольно ветха. Став верховным, ты сможешь достать новую с пятью костями.

Лицо гвельта оставалось беспристрастным, но искорки под кожей стали сиять ярче, в синих глазах тумана приуменьшилось. Ишгар принялся умащивать карликового духа:

- Там, на земном уровне, можно найти соперника в игре, а ты не зря столько тренировался. Время там течет по-иному, ты сможешь вернуться, когда пожелаешь - даже раньше, чем мы начнем беседу.

Киримету молчал. Многие столетия он играл лишь тремя кубиками. Без двух оставшихся невозможно было выкинуть идеальные комбинации тау-кверто и моун-тау. Для гвельта лишь игра имела какой-то смысл, вызывала интерес. Без полного комплекта он не мог возрасти дальше, победить самого себя, открыть запечатанные способности, оставить натуру гвельта и переродиться в ином обличье.

В темной цитадели сияние размышлявшего стража заглушило тусклые огни факелов. Исходивший свет подпитывал змея и тот, воспользовавшись минутной прелестью фиолетового существа, разбил замок темницы.

***

Ветер бил в лицо, сбивал дыхание, норовил метнуть песком в глаза. Странники мчались по жаркой Герее, каменистой пустыне, после которой начинались земли Турмаги. Из растрескавшейся земли вылезли кусты турлука, на пригорках грустно склонились ветки саксаула. Авенир прижался к спине муравита, укрыл рукавом лицо. Прищуренные глаза искали зацепку, след, пытались угадать направление. Едва заметный шрам на щеке, память о встрече с соглядатаями в Глинтлее, нитью белел на загоревшем обветренном лице. Справа раздался храп - ахалкетинец Корво с пеной у рта упорно противостоял разбушевавшейся стихии. Волхв махнул рукой, крикнул, следя, чтобы не глотнуть песка:

- Привал!

Под хлесткими ударами ветра путники разбили скит. Коня укрыли попоной, свалили на бок. Животное заржало, не желая мириться с унижением. Корво хлопнул по мощному торсу:

- Вот как оно бывает. Животное, а держиться по сцерски.

Муравиту буря была нипочем, порыв ветра даже не шелохнул существо. Подернутые пленкой глаза наблюдали за происходящим и, когда волхв с рыжеволосым коренастым мужчиной устроились на привал, Унтц-гаки привычно зарылся в песок, оставив на поверхности чувствительные антенки. Больше года он жил среди верхнего мира, наблюдая и удивляясь этому странному творению. На его родине, в Тиг-зенг-ирни мало кто возвращался с поверхности – их или убивали или держали как безвольных выносливых ишаков. Здесь действовали другие законы. В подземном царстве не ощущался закон гравитации – ты мог идти куда угодно – вверх, вниз, при этом огибая дорожки других муравитов с помощью чувствительных рецепторов, мог слышать вибрацию камней и глины, измерять глубину по температуре. Наверху же существовал один уровень, по которому ходили, бегали, прыгали и топали все подряд. Иногда из поверхности торчали деревья, целые леса – но в них, увы, нельзя было свободно передвигаться – гравитация верхнего мира неизбежно стягивала на землю. Исключение составляли птицы и насекомые, которые легко летали по воздуху. Один раз Унтц-гаки издалека видел водный уровень – тогда изучить его не удалось.

Муравит потерялся. Связь с колонией оборвалась и с того времени, он начал учиться. Учился мыслить, думать, принимать решения. Наверное, поэтому многие не возвращались с поверхности. Нет привычного голоса царицы, велящего что-то делать. Без приказов его собратья умирали от голода и падальщиков, отчаянно посылая сигналы опасности, но не получая приказа искать еду, защищаться или атаковать. Он выжил и нашел братьев… Унтц дернул шипом на брюшке. Пусть соратники принимают его за животное, с маленьким головным пузырем. Ему пока есть чему учиться.