Веллоэнс. Книга первая: Восхождение.

Глава 28. Размолвка

В голове гудит набат, в глотке пересохло, конечности дрожат и знобит, словно только выбрался из проруби. Диптрен с трудом поднялся, включил свет. Мозг пронзило спицами лучей, тело не слушалось, на сердце было пакостно и глухо. Неуверенно осмотрелся – комната напоминала руины после бомбежки. Кристалл лежал за столом, по краю пошла радужная трещина. Немногочисленная мебель перевернута, стул сломан, одежда разбросана по полу. Нос почуял кислый запах – Диптрен с отвращением увидел, что на кофте засохло полупереваренное содержимое вчерашнего ужина. Долго снимал одежду – замок заело, а тут, как назло, руки не слушаются, сил нет сжать пальцы. Наконец, оголился, маленькими шагами просеменил через зал в ванную, забрался в джакузи. Вода била тонкими горячими струями. Лежал, запрокинув голову, собираясь с мыслями и восстанавливая в памяти вчерашний кошмар. Память просыпалась долго, всплывали фрагменты, как в немом кино показывая картины недавних событий.

Утро на работе не задалось. Позвонили с нескольких компаний, разорвали контракты на разработку существ. Нигде не объясняли, что произошло, просто отказывались от услуг. Лишь в одной фирме девушка дала понять – его считают дилетантом, вором, укравшим идеи и разработки других, нарушителем авторского права. Это было серъезное обвинение. Кто выступил обвинителем, откуда пришла такая информация – Диптрен узнать не смог. Хуже того, к обеду по всем информационным каналам лилась грязь на его дела, подвергалась сомнению репутация, наиболее беспардонные журналисты намекали на то, что все его заслуги – улыбка и самовосхваление, а где-то за кулисами батрачит забытый гений. Без признания, на нищенских дивидендах. Парень решил не принимать это близко к сердцу – мало ли, что говорят – посмотрим, как через месяцок-другой приползут молить о прощении, лишь бы начал работать.

Память, память… Что же было дальше?

Вчера по дороге он потерял стилус и промочил ноги, да леденцы (брал от тошноты, постоянно подкатывавшей в полетах на скутере) расклеились в кармане, пришлось идти с липкими руками. И как же эти мелочи могут нагреть человека!

Домой приехал пораньше, надеясь обрадовать жену своим ранним появлением и вестью о том, что теперь будет больше времени проводить дома. Натилла же устроила разбор полетов с битьем посуды и истерикой. И все бы хорошо – Ирэн считал себя уравновешенным человеком, он бы выслушал, понял, поговорил, успокоил, но его задели за живое. Мало того, что партнеры по бизнесу и клиенты поставили под сомнение его профессионализм и добропорядочность. Жена, самый дорогой, наверное, единственный человек, которого он ценил и любил – обвиняет его в бесполезности и жестокосердии. Он сорвался, наорал, в ярости ушел, хлопнув дверью. Чувство вины накатило тут же, но Диптрен заглушил жалкую эмоцию обидой, что почти физически жгла нутро.

Остальное помнил кусками – как куда-то шел, звонил. Помнил, как говорил о псах – с кем? – и ухмылялся – настоящие звери грызутся из-за кусков еды среди суетящейся кучи людей, либо боязливо жмутся по углам. После ресторана где-то блуждал пол-ночи, смутно вспоминал, что разговаривал со странной троицей – элегантные мужчины злились, а он ради забавы строил из себя дурачка, специально не соглашаясь на какое-то «заманчивое» предложение. Как пить дать – сетевики. Или фанатики религиозные.

Как добрался до скутера, прилетел домой и дополз до комнаты – эту информации стерло без восстановления.

Воспоминания прервал плеск переливающейся через край воды. Диптрен опомнился и опустил ручку, расслабился. Озноб прошел, головная боль подутихла. Просидел в джакузи, наверное, часа два, вылезать  не хотелось – мир снаружи в мгновение ока стал злобным и нелюдимым. Все-таки мокнуть надоело, мужчина облачился в теплый махровый халат и нажал спуск воды. На сердце скребли кошки.

 Достал треснувший кристалл, включил, удрученно отметил, что четверть информации погибла. Мелькнула мысль – вдруг в зале на кристалле осталась резервная копия? Судорожно подключил технику, нажал «пуск». Монитор засветился, в уголке всплыли «непросмотренные обращения».

«От кого это может быть?» - почта Диптрена была известна единицам. Ирэн ходил возле монитора, мысли путались – просмотреть обращения хотелось и, одновременно, было боязно – мало ли что? Бросил в стакан шарик мороженого, залил апельсиновым соком. Устроился на диване.

По экрану пробежала рябь. Возникла Натилла, в углу высветилась вчерашняя дата. Девушка нервничала, закусывала губы, под глазами расползлись темные круги.

«Ирэн… Я… Я люблю, но… Ты стал другим, твое отношение изменилось. И мысли. Прости, мы не можем быть вместе… Понимаю, что это из-за моей чувствительности, ты не виноват – другие даже не заметили бы, что с тобой происходит. Не надо было нам начинать… Забудь, не вини себя. Ты сделал очень много. Прости и прощай, я никогда не буду тебе досаждать».

Парень вздохнул. Сел, уперев локти в колени, уткнулся лицом в ладони. Плечи тряслись, тишину разгоняли всхлипы. Наконец, Диптрен молча откинулся на спинку дивана. Глаза смотрели вдаль, по щекам бежали капельки соленой влаги. В дыхании пробивался хрип. Раздался сигнал видеовызова. Это был профессор Гринвин. Он смотрел строго, пальцы нервно отстукивали ритм. Начал без приветствия.

- Дип, коллапс тебя дери, что происходит? Успех голову вскружил? Ты смотрел новости? «Звездный мальчик показал коллеге иной мир», «Топ-менеджер всемирной компании - алкоголик», «Популярность против учености»! Как это понимать?