Веллоэнс. Книга первая: Восхождение.

Глава 30. Марх

Корво со всей силы рубанул в сторону Марха. С удивлением увидел, что тарсянин увернулся и, улыбаясь, поигрывает кинжалами Пармена. Бородач рассвирепел и бросился на сабельщика, но бывалый воин, оттолкнувшись от валуна, перепрыгнул через здоровяка, острием задев кожу на лице. Сапог пнул мужичину в шею, тот упал на четыре кости, задыхаясь от ярости и устали.

- Я тебя размажу, как таракана! – рыжеволосый раскраснелся, по щеке бежала темная струйка, густые капли падали на покрытую спекшимся пеплом землю.

Марх рявкнул:

- Увалень! Еще час и будешь стоять на коленях, глотая пыль моих сапог. Ты называешь себя воином, но не способен умотать старого одноглазого калеку! Как ты хочешь биться с турмами? Вставай, крестьянин, бери плуг и на поле!

Неподалеку сидели Авенир с Парменом. Унтц-Гаки отправился на охоту - до полудня его ждать не стоило. Соратники развели огонь и готовили заколотое цыганом существо. Оно было похоже на крупного ящера, только лап шесть и хвоста нет. Разделать эту тварь было делом нелегким - приходилось срезать твердую, с железными прожилками, шкуру. Мясные куски медленно поджаривались, издавая запах паленой плоти с уксусом. Пармен выздоровел, остался только крупный шрам на шее, да похудел сильно.

- Зачем его так?

Авенир вздохнул:

- Мы - дурни, Марх – умелец. Он очень могучий воин. Может, против обычной шайки, или бойцов регулярной армии мы и выстоим, но тарсянин знает, что наемники сметут нас, даже не моргнув. Сначала тебя, потом Корво.

Пармен ухмыльнулся:

- А тебя?

Волхв снял вертел, поставил на огонь свежие куски.

- Потом и меня. Я один из лучших учеников Марха, но слишком неопытен. Был случай, отправили нас как-то в хуннскую орду…

Корво сжал клинок. Едкий пот заливал глаза, сердце рвалось из груди. Он пытался восстановить дыхание, но тело требовало воздуха и мужик глотал его, как дикий пустынный осел. Марх сурово смотрел на гиганта. Сабельщик даже не вспотел, казался свежим и бодрым, будто только искупался в прохладной реке.

- Сила не в мышцах, толстяк. Чем ты больше, тем легче в тебя попасть. Тебе надо быть проворнее, намного проворнее, чем мне. Нападай, увалень, сбереги свою честь!

Великан ощутил взрыв ярости. В голове загудели трубы, руки задрожали от напряжения. Как обезумевший буйвол, гигант бросился на Марха. Сабельщик ожидал атаки, и резко уклонился от бородача. Тот пролетел мимо него, тарсянин успел ударить тупой стороной кинжала в бок и спину.

- Все, тебе хватит.

Но Корво словно не слышал. Глаза застилала пелена, все казалось окрашенным в розовое. Святич моментально повернулся, задев Марха за руку. Тот присел и ударил меж ног. Раздался дикий вой, мужчина рухнул, как огромная глиняная статуя, сжался в ком. Марх возвышался над несчастным, лицо было каменным.

- Если я говорю, нужно слушать. Потеряешь голову в бою, останешься без нее навсегда. Пока отдыхай.

Сабельщик поднял руку, помахал соратникам.

- Пармен, твой черед.

Цыган поднялся, сочувствующе взглянул на проползающего в шатер Корво. Бородач выглядел жалко: лицо и руки в мелких порезах, весь в мыле, идет аки брюхатая корова, согбен и жалок. Оборотеть тихо взмолился небу - остаться бы с честью и здоровьем.

Марх сидел на валуне, курил трубку. При виде Пармена и бровью не повел. Парень смущенно стоял, поддевал сапогом липкую грязь. Наконец, сабельщик вытряхнул пепел.

- Вчера ты птичку подбил?

Пармен смутился от нелогичного вопроса:

- Э-э-э… Да. Кинжалом.

- Как? Стриги летают бесшумно, высоко и резво. Днем бывалому лучнику трудно попасть. А ты – ночью и кинжалом. В сердце.

Цыган заволновался, не хотелось выдавать происхождение первому встречному, пусть даже волхв доверяет этому одноглазому в безрукавке.

- Повезло.

- Повезло?

- Да. Дуракам же везет. Вот и я. Дай, думаю, кинжал метну. В звезду целил, а тут птичка.

Тарсянин встал. У Пармена от страха свело внутренности, ноги задрожали, а в горле стало сухо, словно песком проскребло. Сабельщик вперил в парня взгляд, минуту давил взором, резко отвернулся. Голос был груб:

- Иди.

Пармен недоуменно воскликнул:

- Это все?

- Я тренирую тела, а не души. Арпейн с сердцем зайца – это диво. Идешь на смерть - храбрись, а ты трясешься, словно баба под венцом. Ты сильнее нас, но за такую душу Морриган не дала бы и треснутого медяка. Врачевательством духа я не занимаюсь. С дурного Корво больше проку.

Авенир подошел уверенно. В глазах играли огоньки, рука привычно сжимала посох. Марх злобно осклабился:

- Ну что, рекрут! Твой черед. Небось, с волхвованиями всю муштру позабыл?

Чаровник скинул плащ, отложил жезл. Остался в обычной рубахе, штанах, да сапогах. Будут биться до первой крови, лучшего времени поговорить не найдется.