Венценосная избранница светлого архимагистра

Глава 4 (1) от 09.07

Лина на подрагивающих ногах вошла в личные покои. Вскоре над ней уже колдовала горничная, а принцесса поглядывала на часы и отчаянно ждала прихода отца. Но время шло, а его всё не было. В итоге он прислал Филтона, чтобы тот сообщил, что его величество изволит увидеться с наследницей за торжественным столом в присутствии гостей. Хуже не придумаешь.

Вот и обратная сторона медали. Бунтовала, чтобы привлечь внимание родителя, но только отвернула его от себя. Отец не пришёл, он действительно не хочет её видеть. А ведь Эвилина так старалась добиться его одобрения! И зимнюю, и летнюю сессии закончила с отличными результатами, перестала устраивать скандалы во дворце и за его пределами, всерьёз задумалась о своём положении наследницы и будущем страны...

Неужели всё зря? Отец видит в ней черты покойной королевы и отдаляет от себя, чтобы не напоминала об утрате. С самого детства так было! Принцессу скидывали на нянек, король не желал смотреть на её лицо, которым она с каждым годом всё больше походила на мать. Часто ей казалось, что он обвинял дочь в потере жены. Если бы двухлетняя наследница не соскользнула с колен королевы и не убежала за укатившимся мячиком аккурат во время внезапного покушения, то Аркент’тар успел бы спасти обеих, а так ему пришлось выбирать…

Нередко Эвилина и сама ощущала вину из-за гибели матери. Не убеги она тогда, мамочка могла бы быть жива. Лина часто плакала в подушку, представляя, какой была бы её жизнь, если бы рядом с отцом была обожаемая Шеллена, а не Карисса Граулз, мачеха и по совместительству старшая сестра Первого советника.

К сожалению, сиятельный родитель будто не хотел понимать, что в тот траурный день не только страна осталась без королевы, не только он остался без жены, но и Лина осталась без мамы. Ей так нужна была поддержка единственного родного человека, а он от неё отвернулся, поглощённый своим горем, и отдал на откуп чужим людям. Потом попытался взять себя в руки и посвятил себя нуждам страны, кажется, совершенно забыв, что больше всех он нужен не детям из обнищавших семей и даже не притесняемым полукровкам, а собственной дочери.

Стала ли Эвилина сильнее от такого пренебрежения? Определённо. Стала ли уязвимее? Наверняка. Отвергнутое дитя жаждало внимания и не разбирало средств в достижении своей цели. И теперь вокруг неё множество недоброжелателей и даже врагов, но так мало друзей. Можно сказать, что она сама виновата в таком положении вещей, можно посетовать на невнимательность отца, но факт остаётся фактом: поддержки наследнице придётся просить вовсе не у родного батюшки, а у, казалось бы, совершенно посторонних людей и нелюдей.

Солис светлый эльф, Аркент’тар тёмный, ректор Брангард оборотень, архимагистр Форсварт человек. Представители четырёх рас собрались в стенах Тиарской академии, не говоря уже о других преподавателях и работниках замка, а это сейчас возможно только в Линне и ещё паре-тройке соседних стран, в остальных же подобное немыслимо. Неудивительно, что против королевства ополчились поборники чистой крови и разделения видов.

Эвилина от чистого сердце поддерживала политику отца в этом направлении и ратовала за закон о смешанных браках и увеличении прав полукровок. Необходимо улучшить их жизнь, позволить официально создавать семьи и занимать места, соответствующие их уровню силы и способностям…

Возможно, сейчас она думала предвзято из-за личной симпатии к Светлому, который был не только обладателем чужеродной для неё магии, но и принадлежал к иной расе. Но при всём при этом ей было гораздо более приятно общаться с ним, чем с кем-то из венценосных соседей и будущих правителей, которые хоть и являлись людьми, но, судя по разговорам, были ничем не лучше животных.

Эвилина оглядела себя в зеркале. Сейчас, во дворце, она не носила маскировочных чар и была самой собой. Её серебристые локоны больше не отдавали в платину, черты лица были знакомыми с рождения, а фиолетовые глаза всё так же сияли воинственным светом.

Тисса подколола её волосы цветами из драгоценных камней, но оставила распущенными как символ скромности, чистоты и целомудрия. Это завтра на балу можно будет сделать красивую причёску, а сегодня нужно явиться эдаким воплощением невинности и спрятать подальше бунтарские замашки. Кто знает, получится ли после всего услышанного как ни в чём не бывало смотреть на гостей и мило им улыбаться.

Поднявшись, принцесса разгладила юбку нового тёмно-фиолетового бархатного платья, впервые надетого по случаю ужина, которое было достаточно скромным, но в то же время подчёркивало фигуру. Что ж, пора предстать перед потенциальными женихами!