Венок сонетов

Font size: - +

9. Непредсказанный поворот (Иллэнэ. Рум.)

Танцуй, девочка, по языкам пламени, танцуй, смелая, выплетай пальцами, все, что перепутано, на тебе завязано, вышивай судьбу…

Танцуй, девочка, обжигаясь углями, танцуй, милая, все тобой связано, не порвать, не расплести, все, что заплетено в узелки тугие.

Пророчество

 

Кибитка бродячих циркачей стоит у дороги, и горит огонь, и варится каша. Все заняты своими делами. Он смотрит на девочку, улыбается, гладит ее по голове, и рассказывает ей тихим, уютным голосом новую историю. Глаза его теплы, но в них затаилась странная печаль, совсем ей пока не понятная.

- Бегут, бегут тропинки, свиваются в кольца, ветками дерева под ветром ложатся на просторы неисследованного мира. Бегут, бегут по тропкам веселые путники, не могут никак остановиться... А мир ласков к бродягам, всегда тут открыты двери, и приходят гости, и лучшее занятие - вот так, бежать дорогой, играть на гитаре, плясать и шутить на радость людям. А они еще и деньги за это платят, вот ведь чудеса!

- Красиво баешь, Никки, а расскажи лучше, откудова вот я взялась?

- Не откудова, а откуда, Линка, не так ты говоришь!

- Да ладно, не занудствуй...

- Ну, слушай тогда... – улыбается Ник, и нет на нем страшной маски, он открыт и светел. И слушает его маленькая темноглазая девочка с рыжими волосами, странная девочка Лина.

...Катятся тележки бродячего цирка. Сколько лет прошло с тех пор, как они впервые увидели друг друга, веселые странники, бродячие циркачи, фигляры и фокусники? Красивый Викор Крагги, ловкий малый с гутаперчивым телом, и его огромная, могучая супруга Вена, одной рукой разгибающая стальные подковы. Близняшки Мария и Анна, красавицы хоть куда. А еще он - музыкант и шут по имени Ник.

Да, это все еще люди, что с них спрос. А вы возьмите Пушистого! Э... Я пошутил! Не надо его брать! Да и как взять белую и пушистую тварь с зубами-карандашами, с чешуей на загривке, когтищами страшными. Да нет, он травояден и разумен, просто выходец из чужого мира. Тут такие не водятся.

Бегут тележки, бегут года. Катаются «Веселые странники», зарабатывают на жизнь. Тут бродяжные весельчаки в почете, в мире, чьи двери гостеприимно распахнуты гостям. Тут приятно и весело, в мире, где города мастеровых ждут покупателей на пестрые ярмарки, где стальная дымная громада поезда бежит рядом с лошадями да велосипедами, а люди пытаются покорить небо цеппелинами и аэропланами.

Не прижился тут синематограф. К чему мертвые картинки на белом экране, когда живая и веселая Анна выплясывает джигу на пару с красавцем Викором, а ревнивая для виду Вена строит глазки горбуну Нику? К чему простые сюжеты там, где сама жизнь развернула радостный театр, приглашая зрителей принять участие...

Э, о чем это я... Горбуну Нику? Нет, я не пошутил. Вот только иногда в самые разудалые вечеринки горбун этот с бельмом на глазу, с патлами сальными и седыми выпьет слишком много. И что тогда? А тогда в кабаках внезапно появляется красавец, да такой, что девки за ним вьются пчелами. Только напрасно, он приходит с гитарой, забирает сердца и взгляды, поет грустные песни о потерянной судьбе, и снова уходит.

А наутро искусственный горб, седой парик и мастерски выполненная маска водружаются обратно, скрывая всю ангельскую красоту юноши. И разухабистый урод куралесит по тем же тавернам, щипля девок и гнусавым голосом распевая вчерашние песни.

Зачем это Нику? Кто знает. «Веселые странники» не спрашивают о прошлом. Захочет - сам расскажет, красивый юноша, до ужаса боящийся своей невероятной красоты. Настолько, что Викор не ревнует жену, когда та глядит захмелевшим взглядом на льняные волосы, заглядывает в васильковые глаза их сотоварища. Смеется только Викор, зная, что никогда Вена не сделает первого шага, и будет верна ему, гибкому смуглому Викору...

Они знали, что Ник - выходец из богатого рода, ему как-то прочили судьбу градоправителя, хотели женить на какой-то графиньке, барышне нудной и развязной. Вроде он и сбежал от такой жизни в бродячий цирк, ненавидя сальные взгляды кумушек и ревнивые взоры их мужей. Скрылся в уродливой маске, да и привык. Так он когда-то рассказал, а более его и не спрашивали!

А вот рыжие близняшки Анна и Мария рады приударить за Ником, который разоблачается, если они вдали от городов и прохожих. А он талантлив. И порой даже Анна и Мария, одаривая его вниманием по очереди, забывают, что вульгарный и жесткий горбун - тот же человек, что и скромный, ангельски-красивый юноша.

Анна и Мария уже не молоды, и давно собираются остепениться, покинуть «Веселых странников», осесть в городе или большой деревне. Но дорога зовет, и они опять подбирают юбки, перепрыгивая через осенние лужи или зимние сугробы, заскакивают в кибитку, чтоб пересчитать серебро, брошенное щедрой рукой, и решить, куда отправятся дальше.

Откуда у них взялся Пушистый? Сам приблудился. Вернее, его отбили у маленькой стаи шакалов, которая вздумала поживиться молодым чудовищем. Он тогда был мал, его когти еще не стали страшным оружием, а костяные чешуи на загривке не могли защитить от клыков. Странники криками и улюлюканьем отогнали шакалов от раненого маленького чуда, и, пожалев его, взяли с собой. Мало ли, может, удастся продать где на ярмарке.

Не продали. Чудо день спустя огорошило их раскатистым «Спасибо», и пояснило, что оно из другого мира, и как сюда попало, не знает, но ему тут нравится. И хотя небо тут не зеленое, а синее, а солнце отчего-то только одно, ему тут хорошо. Пару месяцев спустя оно вымахало в полутораметровый кошмар о шести ногах, и осталось в труппе на правах дива местного, деньги приносящего. Чему все, включая Пушистого, обожавшего вкусно покушать (фрукты) были очень довольны.



Александра Хортица

Edited: 11.12.2018

Add to Library


Complain