Венок сонетов

Font size: - +

15. Драконы (Нари. Хагранд. Адам)

Блик от блика, тень от тени

Девушка шла по дороге. Девушка шла по дороге и несла на руках младенца. Слепая босая девушка в оборванной одежде шла по дороге и несла на руках младенца...

Она не походила на слепую, если не приглядываться к лицу издалека. Она переступала через камни. Она поворачивала, если сворачивала дорога. Она кивала изредка проходящим навстречу людям.

Слепая девушка с черными глазами, с прекрасными золотистыми волосами, стройная, ловкая, сильная, босая и в тряпье. C ней было дитя с глазами, темными, как ночь, завернутое в серую тряпицу, молчаливое, как камень. Дитя строго и внимательно созерцало... нет, не дорогу - путь. Их путь.

Мать и сын?

Нари шла с ребенком на руках, закрыв ему ладонью глаза, через Круг Снов. Через врата, открытые для нее Алой. Эта Алая очень жестока. Эта Алая открыла двери и ушла. Ей плевать на Нари. Ей все равно, что будет с сыном.

«Я доверяю вам» - прозвучал шепот из-за грани. Она доверила Нари идти через Круг Снов, не закрывая глаз. Но Круг не отпускает гостей, сыпет мороком и иллюзиями. Дарит боль и покой. Дарит защиту и забытье. Ощущение полета и падения. А у нее есть цель. Выйти с ребенком-возлюбленным на руках. Проклятье, единственная любовь упала ей на руки новорожденным младенцем.

Ему дали шанс - вырасти заново, другим. Ей дали шанс вырастить сына дракона и странницы. Нари не понимала Алую. Она не понимала, как можно бросить свое дитя. Она была кошка, которая выпестует котенка, кошка, готовая убить за котенка. Она была Нари, и не знала, откуда она взялась такая. Она плохо помнила свое бытие в школе творцов, и тем более не помнила, что было до школы.

Казалось, всегда был Круг Снов, и возлюбленное дитя, Хагранд, в нем. Нари не помнила, что в школе юный дракон Хагранд был ей вовсе не ребенком, был ей братом, был наперсником в играх, и она готова была уже полюбить его взрослой ревнивой любовью. Она не помнила уже этого. Она держала на руках младенца, в ее сознании это и был единственный Хагранд. Она постепенно начинала верить, что это ее сын.

И она вышла из Круга Снов. Это испытание сделало ее глаза мертвыми и черными, потому что иначе она не смогла бы покинуть этот мир. Из них исчез живой янтарный отсвет. Осталась черная пленка слепоты. Иллюзии Круга выжгли ее свет. Она посчитала это достойной платой за спасение сына. И отныне она видела слепыми глазами правду окружающего мира. Круг Снов выпустил ее и ее дитя на Дорогу между мирами. И они пошли вперед.

Люди, живущие у Дороги меж мирами, редко задавали вопросы. Тем более что Нари умела выживать. Нари пела и рассказывала истории. Иногда - искала целебные травы и продавала их. Иногда - исцеляла. Это у нее получалось лучше всего. Иногда - когда никто не видел того, она оборачивалась желтой кошкой и убегала во тьму, а ребенок лежал на земле и видел ее следы. Она, даже слепая, охотилась, и всегда удачно. И, если никто не видел - они ели то, что добыла слепая желтая кошка. Огонь они никогда не разжигали...

Ели мясо. Сырое. Младенец - тоже.

Нари не называла его никак. Иногда в ее сознании проносилось ненавистное, чужое имя - Хагранд. Алмаз. Твердость и острие. Черный камень - кристаллизация ничто. Нет, никогда это имя не сорвется с губ слепой Нари, никогда она не назовет свое дитя именем, данным той, которая бросила. Той, которая - не мать. Не может быть матерью та, которая бросила дитя в страшном-страшном - нет, нет, не вспоминать - месте. Безумие... Кошка трясет головой, оборачивается юной девушкой, берет младенца на руки, идет вперед, всегда - только вперед.

Пока дитя не вырастет и не сможет жить самостоятельно. Тогда она найдет способ уйти. Самое страшное - помнить себя. Знать - что ты такое. Пустота, смешанная с любовью. Блик ненавистной твари, которая не женщина. Все, более в ней ничего нет, в золотистой кошке, у которой были такие красивые глаза. Которой даже не позволили стать возлюбленной. Которая обречена быть матерью.

Нари и ребенок поселились на краю одной из деревень, что жались к Дороге между мирами. Тех деревень, в которых можно жить, отдыхать или умереть. В общем, деревень Дороги, и этим все сказано. Они заняли пустующую хибарку на краю поселка без имени, и жители смотрели на них так же, как и на всех, кто приходит туда - коротко, сумрачно и почти равнодушно. Они, живущие между жизнью и смертью, тени живых, не видели в этих двоих ничего необычного.

Нари исцеляла. И ей за это приносили еду. Целить было кого - часто залетные бродяги нуждались в этом. И мало кто обращал внимание, что у нее нет зрения - темная повязка скрывала глаза. А ночью она снова становилась кошкой и уходила.

Шло время. Ребенок рос. Молчаливый, он впитывал в себя все знания, приходящие с ветрами. Он учился. Нари побаивалась его так же, как любила - остро и больно. Больно было видеть его. Да, видеть. Потому что если на месте некоторых живых существ она могла почуять в своей тьме отблески силы, или чистоты, или боли, или смеха, то он был пуст. Он был черен и пуст, и это пугало. Он был темнотой темнее, чем ее чернота, и она протягивала руку, и обнимала его, когда он подходил, и вздрагивала - рука ожидала холода, а касалась плеча теплого и живого ребенка.

Он у нее учился тому, что у него нет имени, когда у всех - есть. Учился тому, что слово хагранд значит «ничего». И что это он. И что он ничего не значит. Для других, но не для нее. Для нее он значит все.



Александра Хортица

Edited: 11.12.2018

Add to Library


Complain