Венок сонетов

Font size: - +

19. Встреча на болотах (Айлитир. Иллиниальдо. Иггареангэ)

Есть вещи, которые просто хочется вспоминать. Без какой цели, без желания что-то лучше понять. Они были, и это хорошо. Они никогда не повторятся в том же облике, в том же сочетании. Есть вещи, которые очень не хочется забывать. Они важнее прочего, важнее даже нашей сути, потому что они и лежат в ее основе.

Но когда я хочу отдохнуть от прелестей мира, я прихожу в Целинные леса. Их называют Лесом, Вселесом, великой рощей, вековечным бором. Ох, да как только не называют пространства, стоящие за всеми лесами во всех мирах. Это пространство – изнанка лесного бытия со стороны Междумирья - лучшее место для таких, как я. Они звенят небывалой силой, живым и страшным весельем бесконечно-изменчивой жизни. Там я ловлю счастье, которое потерял в одном погибшем мире, там я нахожу деревья, которые помнят мою любовь. Там я могу быть собой, одним из тех себя, кто начал давным-давно в запредельном мире, и изменялся столько раз, что и не сосчитать.

Тропа, свернув, внезапно выбежала на опушку. Лес начинался сразу, без подлеска. Высоченные стволы деревьев выныривали из тумана, гладкие, серые. Под их покровом было сумрачно и тихо. И очень спокойно. Где же изменчивость, где звонкость?

Я прислушался. И ощутил то, что ускользнуло от меня ранее. Этот лес отражал какой-то угасающий мир. Неуловимое чувство струны, уже оборванной, но еще звучащей. Оглянулся… ну я так и знал. Тропа позади меня упиралась в крутую скалу. Куда делись россыпи камней меж невысоких кустов, по которым я брел так долго? Ладно, на то оно и межмирье, все равно я бы назад не вернулся. А теперь только вперед. Как всегда. Ох уж эта мне свобода выбора!

Тропа, заведя меня под сень первых колоссов, благополучно рассосалась. В Целинных Лесах нет троп. Даже для нас. Раз уж вошел, будь добр, подчинись правилам Леса. Даже леса умирающего мира.

Не могу сказать, что рад таким местам. Их поющая тоска, их угасающая тенистость лиричны, но важно помнить, что за этой лирикой стоит гибель. Тут не было темно или светло, но стоял сумрак. Мерцали мертвенно и загадочно странные цветы, мхи и грибы. Ни одно светило близлежащего мира не отбрасывало сюда блики. Вокруг клубился легкий туман. Я дышал теплым влажным воздухом. Изредка отголоском ветра приходило напоминание, что в мир, бросивший эту лесную тень, еще не пришли разрушители. Поэтому лес брал от жизни все.

Но что брал от жизни я? Зачем я сюда пришел? Я помню, как бродил дорогами Междумирья, и… И что? Хотелось пить. Каменистая пустыня позади располагала к этому. Я рассмеялся этим мыслям, отвлекаясь от бессмысленного прошлого. Я пришел сюда отдохнуть. Мой смех разнесся по лесу гулким эхом, затихая вдалеке. И снова – тишина. Теперь Лес знал, что тут странник. Смеялся я, как всегда, своим ассоциациям – жажда, голод, холод… Ничего этого в мире ветров и энергий быть не может, душа не знает этого всего. Ан нет, мы придумываем себе всю эту мишуру живых тел, чтоб чувствовать себя еще более живыми.

Теперь просто хочется пить. Жажда усиливалась – густой ароматный воздух Леса еще и подстегивал ее. В Целинных Лесах можно найти воду, но там, где пространство тает, это будет куда сложнее. Я знал, что скоро эти деревья истончатся, угаснут, отправят своих духов прочь, к другим участкам лесных просторов, за которыми стояли юные и полные сил миры.

Чистая жизненность была сутью Леса. Вокруг меня клубились корни бытия мира, который умирал. И я не видел смысла идти в тот мир. В каком-то смысле я уже был в нем. Не зная, что там случилось, я просто почувствовал, что тут делается. Корни бытия были живы, но крона уже пожухла. Я увидел миражи озер и ручьи влаги, что не являлась водой, но скорее – суть воды. Конечно. Да и у меня так, не жажда, а суть жажды. Какая разница.

«Война, Айлитир!»

Что? Я огляделся. Никого. Кто это сказал? Или это воспоминание? О чем? Я только что думал о мире, в который мне не хотелось идти. И тут пришло вот это – война. Ну да, я помнил, что по мирам катится черная волна войны, и сходят с ума целые планеты, и сталкиваются меж собой цивилизации. Словно цикл вечности достиг своего апогея и медленно покатился к завершению.

Я не помнил, кто мне сказал про войну. Но сейчас я вспомнил, что хотел пить. В межмирьи всегда надо знать – что ищешь. Я пошел в поисках воды. Или выйду за пределы этого туманного простора, или найду источник тут. Вот и озеро блеснуло между серыми стволами. Все, как я и хотел! Я не был уверен, что вода в нем окажется чистой, мало ли, что в том мире случилось. Проверить стоило.

Но что это? Так тихо, что ищешь звук – а не находишь его. Листва дерев не опадает, ветки не хрустят под ногами, мох и влажная земля глушат звуки. Не поют птицы, не стрекочут насекомые. Только деревья, деревья, деревья. Чистая эссенция бытия таяла, исходила на нет. Не хотелось бы изойти вместе с ней. Но - звук. Вот опять.

Я встрепенулся – неужто Лес привлек еще какого странника? И можно будет сесть у нежгучего костра, согреться теплом земли. Тут нечему гореть, и важно знать, что твое пламя не навредит деревьям. Я б не отказался от баек у костра. Но… стой, Айлитир. Да что с тобой такое?

Ты только что искал воду, а до того - не помнил, как сюда попал.

«Я ищу свою дочь, помоги мне».

А это кто сказал? И когда? Я окликнул того, кого ощутил. Нет, странник бы уже отозвался на мой призыв. Кто там еще может забредать в Целинные леса? Духи жизни вроде дриад да наяд бесшумны и не покажутся даже мне. Да и не будут они танцевать в пределах угасающего мира. Драконы, божества, чародеи? Тем более. Они тут редкие гости – им вечно что-то надо, а Лес не любит, когда от него кому-то что-то надо.



Александра Хортица

Edited: 11.12.2018

Add to Library


Complain