Веном

Рак

Мария Брок (Сестра Эдварда Брока)

Говорю это только один раз и хочу, чтобы вы все это запомнили!

Я не верю тому, что пишут в этих жёлтых газетёнках. Мой брат не убийца. Так и запишите. Мой брат сильный и добрый человек. Он ни монстр, ни зверь, ни дьявол и ни чудовище.

То, что с ним произошло не его вина. Эдди болен и люди должны ему помочь, а не желать его смерти.

Я уверена в том, что мой брат…

Он не хотел сделать ничего плохого.

Алиса Уолтерс (Бывшая возлюбленная Брока)

Если честно, то боюсь, что после всей этой истории я ещё долго не смогу обходиться без успокоительных.

Мы встречались с Эдди около двух лет.

Сначала у нас всё было замечательно, как это обычно и бывает. В какие-то моменты казалось, что мы не можем друг без друга. Всё казалось таким легким и волшебным. Не просто же так этот период отношений называется конфетно-букетным.

Со временем, конечно, происходили разные вещи, но нам всегда удавалось найти компромисс. Каких-то серьёзных ссор у нас никогда не было.

Вы можете осуждать меня, поливать грязью, но поверьте мне это способна выдержать не каждая девушка.

Поначалу я держалась. Читала все эти статьи про онкопсихологию. Я старалась вести себя так, будто мне плевать, будто бы я собираюсь вытащить его из этой дыры.

Но тот год…

Эдди умирал, и мы прекрасно с ним об этом знали, но ни у кого из нас не хватало смелости этого признать. На моих глазах высокий, мускулистый и уверенный в себе мужчина превращался в подобие ходячего высохшего скелета.

Это было невыносимо.

Честно.

Сейчас вы можете осуждать меня, но это не вы привозили его на химию. Не вы каждый день просыпались с этим запахом, со всей этой атмосферой: страхом, болью, безысходностью, смертью. Наши уютные апартаменты постепенно превращались в настоящую больничную палату. Вам не приходилось за всем этим наблюдать, стирать его облеванные вещи, готовить ему, убирать повсюду его волосы.

Наверное, меня тяжело назвать девушкой года, но поверьте мне — очень тяжело было продолжать наблюдать за медленной и мучительной смертью человека, которого ты любишь.

Джонатан Кимбл (Главный редактор газеты “NewsRep.” Бывший руководитель Брока)

Я ещё раз повторяю, никто его не убирал!

Я говорил это уже тысячу раз!

Брок ушёл сам!

Добровольно!

Да, нам пришлось передвинуть его на другую должность. Но тут дело не в его таланте или в моём к нему отношении. Просто вы абсолютно не понимаете какая журналистика энергозатратная работа. Даже совершенно здоровые люди не выдерживают всей этой прыти. Поэтому нами, а в частности мной, было принято решение найти ему более подходящую для его здоровья работёнку с бумагами.

Отказался от неё Брок уже сам.

Никто не пытался его отсюда выжить!

Скотт Лэнг (Репортёр газеты «News. Rep”, бывший коллега Эдварда Брока)

Мы узнали, что всё настолько серьезно только после того, как его сократили.

Некоторые ребята изворачиваются над ужином, стараются угодить всем и каждому, а некоторые просто на него никогда не позовут. Вот Брок точно входил во вторую группу. Нам не удалось услышать от него каких-нибудь историй о его бесшабашной жизни в колледже или что-нибудь о его семье, гулянках, о вещах, которые принято обсуждать с коллегами. Если честно, я даже не могу вспомнить, чтобы он когда-нибудь засмеялся или улыбнулся.

Думаю, Джонатан его тоже особо не любил, как и нас всех. Держал его только из-за действительно сильных статей. Брок в этом плане всегда был профи, умел докапываться до истины. Однако, душа компании — это точно не про него. В какой-то момент Брок даже перестал появляться в нашей обеденной, ел прямо в кабинете за столом и знаете тогда мы все вздохнули с облегчением.

Мария Брок

Когда мой брат был тяжело болен, все просто отвернулись от него.

Его девушка, его коллеги.

Он рассказал мне об этом только после того как химия ему уже не помогла. Не знаю, возможно, я могла обо всем догадаться, понять, что что-то тут не ладное. Догадаться по его голосу, по его словам.

В такой сложный для себя период Эдди остался один и в этом есть и моя вина.
 

Записки из дневника Эдварда Брока

(11 января)

Дорогой дневник, здравствуй…

Сейчас я чувствую себя очень глупо.

Я никогда не вёл дневников, хотя и проработал журналистом целых десять лет. Наверное, это мой последний шанс исправиться. Возможно, это станет моим прощальным письмом. По крайней мере, не уверен, что я смогу написать что-то ещё.