Вересковый мёд

Размер шрифта: - +

Глава 19. Дикий Гон

Это было неожиданно и стало для Эрики настоящим открытием. Она и забыла, как это — быть слабой. Как можно вот так запросто признаться в своём страхе. Где-то в далёкой прошлой жизни, когда она была принцессой и спала на лебяжьем пуху, она могла себе это позволить. Но с тех пор, как она переплыла ров у замка в Гранарде, отшагала с обозом беженцев всю Западную Балейру, с тех пор как научилась стрелять, потрошить уток и зайцев и спать на камнях, вера в женскую слабость, как в преимущество, давно сошла на нет. За неё некому было заступиться. И она привыкла к тому, что слабой быть нельзя. Хочешь выжить — будь наравне с мужчиной. Будь сильнее мужчины, хитрее и… незаметнее. Но сейчас…

«Я буду драться за тебя, пигалица, столько, сколько нужно. И даже умру за тебя, если нужно».

Она увидела, как Викфорд поспешно отвёл глаза, и вся его ярость вмиг исчезла, растаяла, как утренний туман.

Он хочет драться за неё? Что же…

Эрика подумала, что, пожалуй, она просто дура. Вот же оно — оружие, прямо перед ней! Сейчас ей не нужен лук и кинжал… Ей пора начать использовать свою слабую сторону.

Она вспомнила то время, когда мужчинам полагалось быть сильными и галантными, дарить утренние розы и писать стихи, а женщинам смущаться и смотреть так, чтобы притягивать и держать на расстоянии одновременно. И пусть он из рода Адемаров… Пусть считает её глупой пигалицей, которая до дрожи в коленках боится Рябого короля. Пусть думает, что она не знает, что делать. Пусть считает её слабой… Пусть решает за неё…

«А что ещё у тебя есть, кроме этих безумно красивых глаз, пигалица? Ты такая же никчёмная, как и я!»

Ну зато глаза-то у неё есть. И провалиться ей в болото, если они ему не нравятся! Пусть она сейчас похожа на замухрышку, это нетрудно исправить. Она будет хлопать ресницами и делать вид, что со всем согласна. Будет смущаться и не станет спорить. Это даст ей время понять, как разбудить свой Дар и что делать дальше.

Эрика внезапно осознала, что до прибытия в Кальвиль у неё есть всего несколько дней. Несколько дней на то, чтобы всё понять и принять решение. Смириться со своей судьбой и выйти замуж за врага? Или…

Или Тьен Нье'Риган был прав, и у Балейры всё ещё есть надежда. А значит, надо найти способ разбудить Дар и исполнить пророчество. И придумать план получше, чем был у Тьена. Но для этого ей нужно больше не злить Викфорда Адемара. А, может, даже совсем наоборот… нужно его использовать.

— Я тебя не обманывала, — ответила она, вздохнув и опустив глаза, — и Тьена я встретила случайно на развалинах в Гранарде. Хотя не совсем случайно. Это он следил за нами. За мной. Он не хочет, чтобы Балейра подписывала мирный договор, а я часть этого договора. Весь Север не хочет этого. И он предложил мне свой дом и своё имя, чтобы укрыть меня. А после твоего рассказа о короле… я была так напугана, — она подняла растерянный взгляд, — что согласилась, не думая о последствиях…

Может, стоило бы ещё и заплакать?

Она говорила и видела, как меняется лицо Викфорда, как пропадает жёсткая складка, и как его взгляд наполняется теплом, скользит по её лицу и замирает на губах. Ещё мгновенье — и он шагнёт ей навстречу. И ей стало жарко. Показалось, что её кожи коснулся горячий ветер, а ведь пламя костра уже опало. И от этого тепла, разлившегося между ними, она и в самом деле смутилась, даже притворяться не понадобилось.

— Ладно, забудем, — отрезал Викфорд хрипло и отвернулся. — Я сам виноват, что наговорил тебе лишнего. Надо было сказать, что наш король велик и преисполнен мудрости, не пришлось бы тогда тащиться в эти болота! А сейчас нужно перекусить. Здесь холодно, как на дне колодца, а к утру станет ещё холоднее.

Он протянул ей несколько прутиков с ветчиной и сыром, хлеб и флягу с бьяхой.

— Выпей, согреешься.

Но в глаза так и не смотрел, и Эрика подумала, что это хороший знак.

Она опустилась на лежанку, отхлебнула из фляжки и закашлялась. Бьяха была крепкой. Даже слишком крепкой, но немного согрела. Она вернула флягу и молча принялась есть.

В пещере повисла густая тишина, которую нарушало лишь потрескивание костра. Уилмор съел свою порцию, лёг спиной к огню и заснул. Эрика тоже укрылась плащом и попыталась заснуть, но сон не шёл. В голове теснились тысячи мыслей: о Диком Гоне, о короле, о пророчестве и о том, что же ей делать дальше. У неё замёрзли ноги, и она ворочалась с боку на бок, наблюдая за Викфородом сквозь полуопущенные ресницы. А он сидел вполоборота к ней, неторопливо подбрасывая в костёр хворостины и изредка поглядывая в её сторону. Его лицо было сосредоточенным и хмурым, словно он думал о чём-то очень важном. И Эрика поймала себя на мысли, что ей нравится разглядывать его вот так. В нём была какая-то странно притягательная внутренняя сила, как у очень целеустремлённого человека. И сейчас, когда волнения прошедшего дня улеглись, она вспомнила, как он дрался за неё с Тьеном, и его слова про то, что для короля она просто имущество, как собака или лошадь. А он ведь даже не служит королю, но всё равно готов был за неё умереть…

И это было приятно осознавать. Но в то же время ей было стыдно, что где-то в глубине души она была рада тому, что Тьен проиграл.



Ляна Зелинская

Отредактировано: 20.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться