Веридор. Одержимый принц

Глава 10 О чудесных "воскрешениях", многолетних утаиваниях и опрометчивых обещаниях

Нежные ласковые руки гладили золотые локоны, пропуская шелковистые пряди сквозь тонкие длинные пальцы. Несмотря на жуткую боль в груди и давящее чувство в голове, Аду казалось, что вот он, рай, а заботливые руки, без сомнения, принадлежат его маме... но как, мама что, тоже умерла?! Юноша хотел вскочить и распахнуть глаза, но паршивое самочувствие не дало ему даже дернуться. Напрягшись, Ад припомнил, что с ним случилось: на него напали сразу трое прислужников Светлейшей, обездвижили, погрузили в лодку, преспокойно вывезли из столицы и выбросили за борт, а перед самой смертью он видел на речном берегу всадника, огромные глаза, горящие янтарем, не оставляли сомнения в личности их обладателя - Гвейн. 
Ад медленно-медленно приподнял одно веко и взглянул на мир из-под длинных пушистых ресниц. Трава зеленая, небо голубое, солнце светит - все как всегда, никаких признаков божественного дома. Земля под спиной твердая, чуть влажная от росы, воздух свеж, даже птичка где-то сбоку в кустах бодренько чирикает. Вдруг в голове вспыхнула любимая присказка дяди Джанго: "Если больно, значит - некромант, если нет, значит - материал для некроманта". А ему было больно. Но какое такое волшебство спасло его? 
Тут его голову удобнее устроили на чьих-то мягких коленях, и в поле зрения попал тот, кого юноша изначально принял за маму. Если бы Ад мог, то вздрогнул бы от удивления: он увидел над собой янтарные очи Гвейна. Ошибки быть просто не могло! Однако он мог точно сказать, что перед ним... женщина. С чертами и даже с мимикой Гвейна, но однозначно женщина. Чистое лицо, более мягкие черты, угадывающаяся под одеждами порсульских янычаров грудь, изящная шея и кисти, - все указывало на представительницу прекрасного пола. Поскольку говорить Ад был еще не в состоянии, так же как и подать другие признаки жизни, он принялся думать. Это, права, тоже давалось с трудом, но молодой человек чувствовал, что если продолжит просто лежать, то снова уплывет в беспамятство, чего очень не хотелось. Он не знал, сколько времени он думал о прекрасной незнакомке, приглядывающей за ним, пока его не озарила догадка: это кронгерцогиня Порсульская! Дальше он подумать не успел, поскольку рядом раздался незнакомый мужской голос: 
- Все, последняя! И не лень ей было столько сетей плести! Не джин - паучиха! 
- Точно все? - обеспокоенно отозвалась предположительно названая сестра Великого султана.
- Когда я оступался, Мариана? - с какими-то рокочущими нотками протянул мужчина, словно ему доставляло невероятное удовольствие произносить её имя. - Может, в первое свое тысячелетие и бывало такое, но на твоем веку уж точно нет. 
- Прошу простить меня, о всемогущий Инквизитор! - с притворным ужасом воскликнула женщина и, не удержавшись, звонко рассмеялась. 
Инквизитор... Инквизитор... Мозги напрочь отказывались шевелиться и осознавать, что это за фрукт такой, поэтому Ад сосредоточился на разговоре, стараясь ничего не упустить, чтобы потом, в более трезвом состоянии, все обдумать. 
- Ты хоть скажешь мне, кто они? - тем временем спросил мужчина и наконец показался. Высокий, хорошо сложенный платиновый блондин с волосами до пояса, острыми скулами и стальными пронзительными глазами. В его облике причудливо сочеталась аристократичность и скрытая, практически мистическая, сила, молодость и арура древней мудрости. Нечто неуловимое в его облике так и кричало о его нечеловечности, однако, если бы мужчина сом не упомянул тысячелетия своей жизни, Ад не смог бы по одной внешности убедиться в его мутном происхождении. Похожее чувство опасности из-за присутствия неизвестного хищного существа часто накатывало на него рядом с лордом Дивом, и мама однажды рассказала ему, что это неслучайно: первый министр - высший демон и уроженец Хаоса. Странно, но рядом с Раем Ад ничего подобного не ощущал. Может, потому что брат еще не древний? А этот Инквизитор, он кто? Тоже демон? 
- Скажу, - спокойно отвечала Мариана, но почему-то Аду показалось, что под её невозмутимостью скрыта целая буря эмоций. - Это старший сын Кандора, Гвейн. А это - младший, Синдбад. 
- Сын куртизанки... - заинтересованно протянул мужчина, осматривая Ада. - Не очень-то ты спешила спасать его, еще постояла на бережку, словно думая, вмешаться или нет. Честно говоря, мне тогда подумалось, что ты сейчас развернешь коня и порысишь прочь от реки. 
- Недалеко от истины, - тихо призналась женщина. - Я не хотела спасать его и ошивалась в этом лесу ради Гвейна. А этого мальчика... его я чуть не бросила на верную смерть. 
- Почему же? - казалось, ничто другое не смогло бы удивить мужчину больше. 
- Я видела будущее, Нарцисс. Синдбад будет убивать, возможно, не из плохих побуждений, но убивать. Его судьба будет очень тяжелой и, признаюсь, я не думаю, что он пройдет все её испытания с честью и не похоронит свет в своей душе. Однажды Алис меня спросила, кем станет её сын, на что я дала ей прямой ответ: "Синдбад станет самой большой ошибкой Жестокого короля". Позволив ему родиться, Кандор обрек своих детей на грызню. Да, мальчики до сих пор дружат, но у них нет ни шанса избежать соперничества: слишком многое они не смогут поделить. 
- Так зачем ты тогда спасла этого несчастного? 
- Я не могла, Нарцис... В конце концов Ад ни в чем не виноват. Раз уж он пришел в этот свет, значит, так надо. Может быть, я недооцениваю его благородство и он выстоит. А мои предсказания... будущее многолико и я вижу только один путь, по которому может пойти человек. Но в его силах выбрать другую дорогу, главное иметь силы и помнить, что даже в последнее мгновение можно отпрыгнуть от пропасти и не сорваться. 
- Ну, положим, с этим я все понял. А Гвейн? Почему ты сломя голову неслась спасать его от козней джина? И почему его тотем, как я понимаю, не привязан к нему, а скачет без хозяина и защищает его братьев? 
- Мрак действительно тотем Гвейна, - медленно, словно тщательно подбирая слова, начала Мариана. - Но он чернокнижник и, обладая дополнительной силой, втайне ото всех сам отвязал от себя тотем и велел ему оберегать всех детей Кандора Х. Когда принца Эзраэля изгнали из Веридора, Мрак бросился за ним и был ему верным другом все семь лет скитаний по миру. 
- Благородный поступок, - отозвался Нарцисс и с уважением посмотрел на что-то рядом с лицом Ада. Тут до юноши дошло, что не только его голова покоится на коленях Марианы. Сбоку от него, скорее всего, лежал Гвейн. - Но почему же Мрак не примчался на помощь своему хозяину, когда того опутывали ментальными сетями? 
- Он перестал чувствовать Гвейна, - Мариана странно вздохнула, как будто подавила всхлип. - После приворота на крови даже тотем теряет связь с хозяином, а под сильнейшим мороком чернокнижника никто и не видит, что с Гвейном все не просто плохо, а хуже некуда. Скажи, ты не знаешь, есть ли способ снять такой приворот? 
- Про приворот на крови ничего не знаю. Не интеровался, сама понимаешь, на меня же такое не действует. И морок чернокнижника снять не могу, - повинился Нарцисс. - И даже взглянуть сквозь него тоже, - Аду показалось, или на миг лицо Марианы осветилось торжествующей улыбкой? - И что с ними дальше делать? 
- Да ничего, - пожала плечами Мариана. - Гвейн очнется где-то через полчаса, Ад и того позже. Будь у него Дар Жизни, справился бы быстрее, а так проклятие еще сильно. Дальше они как-нибудь доберутся до дворца. 
- А ты куда? 
- Обратно в нижний город, на постоялый двор. 
- Снова прячешься, - недовольно поморщился Нарцисс. - Мариана, только шепни, и я порву за тебя и Жестокого короля, и двор, да хоть весь Веридор! 
- Не надо никого рвать! - поспешно осадила его женщина. - Прошу, Нарцисс... Я сама разберусь... 
- Сама, да? - в его голосе четко прозвучала насмешка. - Как тогда, удирая болотами и трущобами за море? 
- Я тебе уже сказала, - неожиданно жестко парировала Мариана, - что позволю тебе защищать меня только тогда, когда буду готова назвать тебя своим мужем. 
- "Когда"... - довольно сощурился Нарцисс. - Раньше ты говорила "если". Мариана, скажи мне... Почему? Почему ты не призвала меня тридцать лет назад, а бросилась очертя голову демон знает куда? Почему ты пряталась все эти годы? 
- Я пока не готова... 
- Но почему?! Я же вижу... - мужчина присел рядом с ней и приблизился к её лицу, неотрывно смотря ей в глаза. - Я слышал твои мысли все эти годы, улавливал сильные эмоции, навещал во снах. Ты тосковала по мне, желала меня и не раз порывалась вернуться. Так что? 
- Нарцисс, я... - растерянно забормотала Мариана, попытавшись отстраниться, но не тут то было, крепкие объятия не дали уйти ни от мужчины, ни от ответа. - Я выйу за тебя замуж, только когда буду полностью доверять. Я... я не знаю, когда это произойдет, - наконец выдавила из себя красавица и, закусив губу, уперла горящие янтарные очи в землю. 
- У тебя есть какая-то тайна? Мариана, что ты молчишь? Ты же знаешь, я прощу тебе все, какое бы преступление ты не совершила... 
Даже до затумаенного сознания Ада уже дошло, что Мариана скрывает от возлюбленного сына от другого, однако Инквизитор продолжал в упор не замечать лежащего на коленях его единственной старшего сына Жестокого короля. Силен же морок чернокнижный! 
- Ты обещал на меня не давить, - продолжала юлить женщина, и Нарцисс вынужден был со вздохом отступить. Видимо, не раз уже пожалел об опрометчиво данном обещании. 
А Мариана между тем продолжала: 
- Тебя ведь Боги послали в Веридор? Зачем? 
- Они мне не отчитываются, - сухо отвечал Инквизитор. - Но есть у меня подозрения по этому поводу. Кандор задумал провести отбор Истинного Наследника. Я даже чую у этих двоих метки претендентов. Столько магии Жизни... должно быть, артефакты. А ты-то по делу звала или соскучилась? 
- И соскучилась, и по делу, - тепло улыбнулась Мариана. - Нарцисс, ты же сам видишь, Гвейн не в себе. Он во власти приворота и хозяина джина. В таком состоянии он неосознанно может многое натворить, а ты же будешь там как Инквизитор... 
- Уж не предлагаешь ли ты мне пренебречь моей службой Богам? - подозрительно прищурился мужчина. - Мариана, я не смогу закрыть глаза на убийство или покушение, а артефакт Абсолютной Истины, сама знаешь, никого не щадит и на такие мелочи, как приворот на крови, внимания не обращает. Преступление было, значит, виновен. И как-либо обмануть его невозможно. 
- Прошу, - она вдруг мягко прильнула к нему и, обвив руками шею, запустила пальчики в его невероятные волосы, - сделай для меня невозможное! 
Инквизитор резко сгреб её в охапку и, зарывшись носом в её густую темную шевелюру, судорожно вдохнул. 
- Пожалуйста... - еда слышно продолжала она. - Если с Гвейном что-то случится, то... то я никогда тебя не прощу и мы боле не увидимся. 
- Мариана - Мариана, - покачал головой Нарцисс. - Не пугай разлукой, я могу в любой момент схватить тебя и унестись в свой замок, а там бросить на золотое ложе и любить тебя... снова и снова... Я сорок лет держусь только потому, что ты меня просила. Но ты права, одно твое слово - и я переверну ради тебя весь мир. 
- Поклянись, что Гвейн не умрет от твоей руки, - потребовала женщина. 
- Клянусь, - покорно повторил Инквизитор, только от вроде бы простых слов воздух вдруг заискрился и на пару мгновений уплотнился, знаменуя нерушимый обет. - Пусть у меня рука отнимется, если я когда-нибудь подниму её на этого юношу. Но скажи, почему этот Гвейн так дорог тебе? 
- Я помню его рождение, - нерешительно отозвалась Мариана. - Я растила его, вкладывала в него всю душу. Я видела его первый шаг, слышала первое слово, сама усаживала на пони в четыре годика, учила его... 
- Он тебе как сын, - понимающе улыбнулся Нарцисс. - Что ж, повезло ему. 
- Нам пора, - живо перевела тему Мариана, чтобы он не сал копать глубже. - Тебе еще надо будет торжественно прибыть в столицу. 
- Ты, как всегда, права, - с этими словами мужчина поднялся и, не обращая внимание на возмущенный вскрик, схватил Мариану на руки и, сильно прижав к широкой груди, направился в одному ему известном направлении, оставив их втроем на берегу: Ада, Гвейна и Мрака.