Веридор. Одержимый принц

Глава 3 О Кандоре, Вэлле и Эзраэле.

*Дорогие читатели, те, кто читал книгу из этой же серии "Веридор. Жестокий король", не найдут в этой главе ничего нового, разве что дневниковые записи переделаны под обращение к Одержимому принцу"

Я с малых лет знал, что женюсь на Лилиан, красавице из знатнейшего и богатейшего рода Веридора, состоящей в дальнем родстве с нашей династией. Нас обвенчали ещё в мои десять. Мы всё детство и отрочество провели вместе, бегали, резвились, смеялись. Кажется, мы уже тогда в каком-то смысле любили друг друга. 
Но нашу свадьбу на время отложили. Какой-то дряхлый старикашка, мнящий себя великим лекарем, заявил моему отцу, что у Лилиан проблемы с женским здоровьем. А ведь сначала хотели пожениться на её пятнадцатилетие. "Ну ничего," - думал я. - "Время ещё есть. Поездит на лечебные воды, а этому трухлявому пню, если надо, отвесим золота, только бы умолк со своими высоконаучными гипотезами."
Спустя пару лет вопрос наконец решился, назначили дату нашей свадьбы, и мне пришлось возвращаться из посольства через север... Северный Предел. Столько раз я через него проезжал, но тогда впервые смог разглядеть его красоту. Горы, метели завывают и клубятся, а люди там... Веришь, сколько лет уже прошло, но удивляться и повторять одно и то же раз за разом не устаю. Потому что это действительно чудо. Раньше люди там казались мне ледяными, не умеющими радоваться жизни, но именно в ту пору я осознал, что рожденные в снежных землях сердца, возможно, самые горячие и страстные. 
Ночь. Темень. Я подъезжал к какой-то маленькой деревеньке и думал попроситься на ночлег. Постучался я в маленький домик, стоящий на отшибе. Мне открыла женщина в длинном плаще, с наброшенным на голову капюшоном. Я думал, может она выйти куда собиралась, но незнакомка пригласила меня в дом и плащ так и не сняла. Я уж не стал спрашивать, с чего бы это. Мало ли, может, у неё шрам на лице или ожог. Накормила она меня на славу и даже наливочку домашнюю достала. Вкусная наливочка была! После ужина я хотел было подняться и постелить себе на полу, но хозяйка вдруг скользнула ко мне, словно кошка, устроилась на коленях и сказала: 
- Ты останешься здесь, со мной, и женишься на мне, потому что ты меня любишь, - и откинула капюшон. 
Не было у неё никакого уродства, а прятала она неземную красоту. Волосы цвета воронова крыла, длинные, шелковые, кожа мраморно-белая, губки пухлые, красные, носик аккуратный, прямой, брови под цвет волосам чернющие, ресницы густые, бархатные, и глаза... какие у неё были глаза! Словно небо Северного предела в них отразилось. Только я взглянул в эти самые невероятные на свете глаза, как в их глубине вспыхнуло что-то... Я сразу узнал приворот, но не подавил его, а позволил пьянящему чувству завладеть мной. Тогда я подумал, что передо мною обычная деревенская шлюха, желающая стрясти побольше золотишка с заезжего лорда. Что ж, почему бы не позволить ей выполнить свою работу и щедро не отплатить? Каково же было моё изумление, когда уже имеющий сноровку в раздевании женщин я в считанные секунды избавил её от простенького платьица и грубой нижней рубашки, а эта чародейка не начала умело ублажать меня, а смущённо отводя взгляд, робко пыталась прикрыть свою наготу. И по тому, как тревожно смотрели её глаза, я понял, что передо мной невинная девушка. И вдруг мне захотелось, чтобы этот дикий северный цветок принадлежал мне, весь, целиком, сейчас и на всю жизнь. Ну, желания с действиями у меня редко расходились. Я не подумал о благе государства, хотя обязан был, как наследник, я не просчитывал хитрые политические многоходовки в поисках наиболее выгодного союза. Там, в Северном пределе, я отпустил все и ненадолго окунулся в свободную жизнь без обязательств, бедную жизнь, не спорю, но в ней царили только мои чувства и желания. Непозволительная роскошь для принца и тем более короля .
Несколько дней я был как в эйфории. Мне было хорошо: горящий камин, наливка, красавица под боком. Девушка оказалась о-о-очень сладенькой, чувственной, страстной и ненасытной, как и я. Кажется, мы могли весь день провести в постели, прерываясь только на еду. 
Вскоре нам довелось разделить не только постель, стол и даже конюшню, но и охоту. Тут меня юная красотка и поразила в самое сердце. Никогда не видел, чтобы женщины так охотились. Я как-то привык, что Лилиан не любила вида мёртвого зверя, так что стрелять в кого-то не доставляло ей удовольствия. Здесь же я увидел такого же азартного и разгорячённого погоней охотника, как я сам... Вообще у моей соблазнительницы много что получалось превосходно: готовить, шить, лечить, - и я так напрямик ей всегда и заявлял, что восхищён. 
Я пробыл месяц в Северном пределе и узнал, что за красотка меня пыталась приворожить. Её звали Вэллина. Чёрная ведьма, дитя дьявола - так про неё говорили в деревне. Ведьма - это правда, а вот её отцом был не дьявол, а демон. Она родилась в Хаосе, но решила вернуться на родину матери. Она рассказала мне, что видела меня полгода назад. Я тогда проскакал во весь опор мимо деревни, даже не взглянув на бедную девушку, собирающую травы. Тогда она решила, что я стану её мужем, ждала меня. Она понятия не имела, кто я, как меня зовут. Просто верила, что мы ещё встретимся. И вот я постучался в её дом. 
Вэлла... Она совсем не походила на Лилиан. Не только внешне, но и внутренне. Она была как дикая кошка: осторожная, готовая в любой момент выпустить коготки, но одновременно просящая ласки. Гордая, решительная и свободолюбивая. Я давно уже подавил приворот и мог бы умчаться на собственную свадьбу. Но уже не хотел. Влюбился ли я в неё? Привязался? Или просто пожалел влюблённую ведьмочку? Не знаю, но спустя месяц мы обвенчались в маленькой деревенской церквушке. И только там она узнала не только моё имя, но и род. Честно, я до последнего не верил, что она не признала во мне наследного принца. А оказалось, что правда не знала. 
А на следующий день в деревеньку влетел королевский отряд, разыскивающий сгинувшего в Северном Пределе принца. До сих пор помню, как при виде их Вэлла уронила миску и та разлетелась на куски, словно её сердце. В первый и последний раз я видел, как гордая чёрная ведьма плакала навзрыд. На мой вопрос, по какому поводу слезы, она сказала, что я сейчас сяду на коня и умчусь прочь, как и тогда, даже не взглянув на неё. Наверно, так поступил бы любой принц на моём месте: виданное ли дело, чёрная ведьма приворожила и обманом женила на себе особу королевской крови. Можно было бы вырвать страницу из церковной книги, заплатить священнику за молчание, а ведьме пригрозить костром, ведь чёрная магия под запретом в королевстве, её не вытравили только в Северном Пределе. Но я никогда не поступал, как большинство. О, как же мы прибыли в столицу! Это было зрелище: впереди - я и обнимающая меня сзади ведьма, дальше - старенький пузатый священник на ослике, держащий под мышкой толстенный древний талмуд с церковными, а замыкали сие шествие королевские конники, покаянно склоняющие головы под стать своим лошадям. 
Отец, конечно, был в ярости. Мне долго рассказывали о том, что Отче пытается изгнать Темную магию из всех королевств, а тут я - Кандор Х, наследный принц Веридорский! - решил жениться на черной ведьме. Затем родитель помянул отца Вэллы. Полудемонка! Это ж ни в какие ворота! Ну, послушал я отца, послушал, и на Большом Совете предъявил все доказательства того, что венчание состоялось. Конечно, свадьбу было уже поздно устраивать, поэтому просто закатили грандиозный пир в честь будущей королевы. 
Вэлле было очень сложно при дворе. Северяне очень прямолинейные и не привыкшие скрывать и маскировать свои чувства. То ли дело южане, про династический центр я вообще молчу! У них же в крови затевать словесные дуэли, сыпать сарказмами и двусмысленностями, над всем посмеиваться и беззастенчиво обсуждать. Вэлла привыкла слышать брань и оскорбления в деревне и даже при случае могла бы ответить крепким словцом, но вот ужимки наших светских леди задевали её. Она не была придворной дамой: ни поведение, ни манеры, ни разговор, ни одежда не подходили. Если со всем я ей старался помочь, то с последним - ну никак! Вэлла просто заявила мне, что не шлюха, чтобы рядиться в эти цветастые тряпки и выставлять напоказ плечи и ноги. Она не изменила своему ведьминскому стилю: тёмное платье в пол, соблазнительно обтягивающее фигуру до пояса, и весьма смелое декольте. Вообще Вэлла особой стыдливостью не отличалась, но оголённая ниже поясницы спина и разрез выше середины бедра на юбке казались ей верхом пошлости. Малевать себе чем-то лицо она не позволяла, а когда модистка заикнулась о том, чтобы укоротить её волосы, которые спадали почти до колен, чуть ли не побила её. 
В общем, с этим балаганом срочно надо было что-то делать, и я бы ни в жизнь не справился, если бы не Лилиан. Она же была первой красавицей двора с самого представления и законодательницей столичной моды. Ей очень шёл и вырез на ножке, и персиковые, голубые и нежно-розовые тона. И вот она перед очередным бальным сезоном объявила, что светским дамам просто необходимо обзавестись платьями с тугими корсетами и глубокими декольте. Не прошло и месяца, как весь двор оделся в синие, зелёные, бежевые, пурпурные и, конечно же, чёрные цвета. Лилиан даже примирила Вэллу с дорогими тканями. Я до сих пор не понимаю, почему Вэлла терпеть не могла шёлк, но вот бархат ей понравился. 
С Лилиан, правда, не всё было гладко. Нет, она сама была искренне рада за меня и хотела подружиться с Вэллой. Она одна приняла мой выбор и не морщилась презрительно при виде ведьмы. Эх, зря я рассказал жене о сорванной женитьбе! Вэлла очень ревновала, шипела на Лилиан, а она - добрая душа - говорила, что все понимает и постарается видеться со мной реже, и продолжала помогать. Однажды я попытался сказать Вэлле, что она отталкивает от себя единственного друга, а она метнула на меня яростный взгляд и крикнула: «Её последней я хотела видеть своей подругой! И красавица она, и добрая, и в тряпках разбирается, и в том, как правильно зад перед кабелями придворными отклячивать! Ангел, демоны её раздери, непогрешимый! Слащавая дура!» Потом всё немного утряслось, и я надеялся, что их вражда хоть ненадолго затихла. 
Вскоре отец скончался, и я сел на трон. И, как всегда невовремя, Отче решил объявить кровавую инквизицию во имя Единого. Фанатики колесили по всем королевствам и устраивали самосуд над «слугами нечистого». Когда инквизиция подошла к нашему Северному пределу, а было это в день моей коронации, мне пришлось сделать первый серьёзный выбор короля. Посол от Отче долго и в красках расписывал, что они уже сотворили в соседних государствах, не осмелившихся перечить наместнику Единого, но я не слушал. Во-первых, противно было. Похваляться тем, что предали мучительной смерти стольких ни в чём не повинных людей! Во-вторых, я смотрел на Вэллу. Бледность явственно проступила даже на её мраморной коже. Ведь посол говорил и о ведьмах тоже, единственное преступление которых состояло в том, что они использовали данную им от рождения силу для помощи людям. В итоге я не выдержал и прервал этого "святого" осла, заявив, что я не допущу бесчинств на своей земле, пусть и под прикрытием службы Единому. Людей Отче гнали взашей до самой границы, а его посол... чем он мне только не грозил! И карой небесной, и международным скандалом, и даже Священным Походом, который выжжет ересь из Веридора. Да, может, мне, ещё совсем юному и только что взошедшему на трон королю, неосмотрительно было вызывать недовольство Отче. Но я считаю, что поступил правильно. Эти сукины дети утопили бы в огне весь Северный предел. Там большинство жителей - язычники. Оно и неудивительно, край суровый и деревни сильно зависят от природы и её капризов, вот они и молились богам дождя, снега, солнца, земли, ветра. А ещё моя собственная жена мало того, что была ведьмой и язычницей, практиковала Темную магию. Я не стал запрещать ей, потому что видел, что эта сила близка Вэлле. Я постарался понять её. Рассудил, что ничего не случится, если она просто будет изучать тёмные заклинания и ритуалы. 
Мой ответ Отче спровоцировал первый заговор. Несколько предателей-лордов объединились и выдвинули ультиматум, что либо я сжигаю богопротивную королеву-ведьму вместе со всеми "детьми дьявола" и еретиками на костре, либо отрекаюсь от престола. Я, естественно, написал ответ этим окопавшимся в Резиденции министров крысам, что за подобное обращение к их королю им грозит как минимум ссылка. В ту же ночь меня попытались отравить, и спасло меня только ведьмовское искусство Вэллы. Наутро я лично казнил всех заговорщиков, не таясь от народа под маской палача. Я срубил двенадцать голов, одним ударом меча унося жизнь. Теперь меня зовут Кандором Жестоким, но зовут с уважением, как будто говорят Справедливый. Сегодня кровавая слава перешла к тебе. Как по наследству! 
Чтобы ни у кого больше не возникало соблазна обвинить мою жену в использовании Темной магии, я решил узаконить все это дело самым верным способом: я сам овладел запрещенными церковью знаниями. Да, есть в этом что-то, что заставляет гордиться собой: первый магистр и Светлой, и Темной магии. Это было мудрым решением. Кроме того что внутренняя ситуация в стране сгладилась, прекратились репрессии и народные волнения, у нас появилась новая ударная сила из темных магов, столь необходимая в свете предстоящей войны с северной Саратой, где ведьмаки были в почёте. 
Конфликт я не заставил себя долго ждать, но мы были готовы. Я сформировал несколько партизанских отрядов из темных и возглавил один из них, разумеется, инкогнито. Темная магия - это, конечно же, сила, но без помощи пограничных войск, уверен, не потянули бы. 
Вернулся я с фронта красавцем, с шрамом через щеку, ровно через три года. Вэлла выбежала ко мне навстречу, вцепилась в мундир, прижалась и прошептала, что если бы я в ближайший месяц не приехал, то она бы сама вскочила на коня и бросилась на шум войны. Но, конечно же, никто не дал мне просто насладиться семейным счастьем. Министры напару с советниками наседали со страшной силой: наследник! Наследник! Его величество уже четыре года женат, где же наследник?! Вэлле было тяжело слушать эти разговоры. Как-то раз после ночи любви она тихо призналась мне, что не может родить сына. Мол, ребёнком чёрной ведьмы может быть только чёрная ведьма, возможность ведьмака по какому-то странному ведическому закону отпадает. Но время шло, этот вопрос стали обсуждать все, кому не лень... Я предложил Вэлле просто забеременеть и родить девочку, а «наследником» взять новорождённого из столичного приюта. Объявим при дворе, что королева родила двойню, делов то? Но Вэлла наотрез отказалась и заявила, что есть другой способ. Уже тогда меня одолевало дурное предчувствие. 
Как я и ожидал, риск был: чтобы у Вэллы родился мальчик, нужно было, чтобы ведьминскую наследственность пересилила другая. Жена говорила мне, что демоническая кровь очень сильная и подавляет любую. В семье она одна девочка-ведьмочка, остальные шестеро детей - демоны, в отца. Нужен был ритуал, на несколько дней пробуждающий в ней кровь родителя-демона, и провести его должен был я, что и сделал однажды ночью. Все точно прошло, как надо, в подтверждение тесть в боевой трансформации на зов крови примчался. Минотавр, к тому же не признавший во мне мужа своей дочери, пытался поднять меня на рога и задрать когтями. Тогда то я и возблагодарил небеса за то, что обучился Темной магии. Ничего, Вэлла быстро пришла в себя, остановила отца, представила нас. Демон целых шесть бутылок огневодки извинялся. Мы столько раз за пополнение выпили, что, боюсь, хватило бы на полный дворец детишек. 
У нас всё получилось! Самой короткой и самой жаркой ночью в году у Веридора наконец-то появился наследник. И всё бы замечательно, только была у тебя одна особенность, которую лучше бы не афишировать. В тебе очень сильна демоническая кровь, поэтому, кстати, ты у меня и смуглый. Уже в младенчистве ты свободно перекидывался в другую ипостась, с рождения владел стихией огня. Ты - дитя Хаоса, и мы с мамой решили дать тебе имя, с языка демонов переводящееся как Всемогущий - Эзраэль. 
Вэлла души не чаяла в тебе, да и я не мог от сынули глаз оторвать. Сам представь, что видишь перед собой самого себя, только крошечного. И уже такого сильного. Если я был обязан отлучаться по государственным делам, то Вэлла днями не отходила от твоей колыбели, нянек к тебе не подпускала, прогнала кормилицу. В общем, у всей страны снова появился повод перемыть королевской семье косточки и пообсуждать повадки черных ведьм. Словом, скандал, все как всегда. 
Шли месяцы, месяцы, и становилось все заметнее, что с каждым днем Вэлла слабеет, бледнеет, худеет. Сначала я думал, что это последствия родов, потом - что просто заболела. Сама она молчала, до последнего молчала... И, уверен, не проронила бы ни слова, если бы я сам случайно не узнал...
Однажды я вернулся с совета раньше обычного и увидел страшное: Вэлла лежала на полу без сознания, а ты подполз к ней и в демоническом обличье пил её эмоции. Демоны... они питаются чувствами, втягивают их в себя, опустошая душу, морально истощая жертву и превращая её в эмоционального мертвеца. Это - оружие высших демонов, и они его контролируют. Но не ты, полугодовалый ребёнок! Прости, сын, за эту правду: ты убивал маму, не понимая, что делаешь. Ты чувствовал любовь, тепло, заботу, тебе нравились эти эмоции, и ты самозабвенно пил. Я тогда подскочил к Вэлле, схватил её на руки и бросился с ней подальше, а сзади надрывался от плача ты, моя кровь и плоть, мой малыш, мой сын. Через пару часов мама очнулась и потребовала немедленно принести ей тебя. Я рассказал ей, что увидел. Она не удивилась. Она знала. Просто решила не говорить мне ничего. Когда я сказал, что она больше не будет кормить демонёнка своими эмоциями, Вэлла сначала возмутилась, потом разозлилась и в конце концов разрыдалась. Не расплакалась, нет, она завыла от отчаяния. До сих пор помню каждое её слово. Она умоляла меня не отбирать у неё сына. А я просто не мог позволить тебе убить её. 
Прошло около полугода. Я не позволял маме видеть тебя, но она, естественно, подговаривала служанок, чтобы они приносили ей ребёнка хотя бы на пару часов, пока я занят с министрами. В итоге демон в тебе настолько окреп, что ты начал дотягиваться до чувств мамы через дворцовые коридоры. Видит Единый, я был готов питать тебя лично хоть вечность, благо, силы и резерва в купе с магией Жизни у меня не занимать, но ты пил только маму, пил основательно, с явным намерением втянуть всю её до капли. День за днём я смотрел, как увядает моя жена, и проклинал тот день и тот час, когда решился пробудить кровь демонов. Боги, я же мог назначить наследником кого-нибудь из своих бастардов, не развалилось бы от этого королевство! Но прошлого уже было не вернуть. 
Когда я понял, что ты не остановишься, пока не убьёшь свою мать, решился на страшное: я решился убить тебя. Я просто не мог... не мог смотреть, как ты вытягиваеш из Вэллы жизнь. Знаю, что жестоко, знаю, что чудовищно, но я решил, что пусть лучше Вэлла ненавидит меня, но останется жива. Пусть лучше наш единственный ребёнок погибнет, чем вырастет сиротой, а потом рано или поздно узнает, что смерть безгранично любящей его матери - его вина... Нет-нет, сынок, не ты убил маму. Я смог оградить её от тебя, но не от самой себя... 
Ты - высший огненный демон, и самый верный способ убить тебя - утопить. Я хотел бросить тебя в реку, предварительно выплыв из города по Вихре. До сих пор как наяву вижу, как беру тебя из кроватки... ты подрос, уже был достаточно крупный для годовалого малыша. Зачем-то закутываю тебя... чтобы не простыл, наверное. А может, чтобы не вызывать особых подозрений. Надвигаю шляпу на глаза. Выхожу по тайному ходу из дворца и спускаюсь к Вихре. Сажусь в покачивающуюся на волнах лодку и отчаливаю. Мы плыли через весь город, когда вдруг ты открыл глазки, взглянул на ночные огни столицы и... рассмеялся. Сначала ты вертелся туда-сюда, стараясь увидеть всё, потом начал со мной играть. Я и не заметил, как лодка принесла нас к устью Вихры. Я остановил её и стал ждать, когда ты угомонится. Я спел тебе колыбельную, рассказал сказку. Добрую сказку со счастливым концом. И сам не заметил, когда заплакал. Я уже встал со скамьи, подошёл к борту. Оставалось всего-навсего протянуть руки и разжать. Но я не мог отнять тебя от груди. А слезы все текли. Видит Единый, никогда не плакал, а тут не мог остановиться. Наверно, одна слезинка упала на твое личико, ты опять открыл глазки и, улыбнувшись, сказал: «Папа!» Это было твое первое слово. На этом я сломался. Я просто не смог утопить сына, не смог! Я решил отвезти тебя к одному своему старинному другу, чьё поместье находилось недалёко от столицы. У них с женой вот уже много лет не было детей, они позаботились бы о тебе. При дворе объявили бы, что наследный принц отдыхает на лечебных водах, а Вэллу я бы как-нибудь удержал... 
Ты можешь обвинить меня в гибели матери, Эзраэль, и будешь прав. Я виноват. Я не успел. Вэлла, наверное, что-то почувствовала, посреди ночи ворвалась в детскую, потом - ко мне. Поняв, что я задумал, она решила провести ритуал поиска и броситься в погоню, пока я не убил тебя. Но она была слишком слаба и истощена. Уверен, она и сама это понимала, но гибели сына предпочла смертельный риск. О, если бы я вернулся на десять минут раньше, я бы смог... я бы спас её. Но я не приехал во время, и ритуал полностью иссушил её. Я нашёл маму уже мёртвой, с почерневшей кожей, заострившимися чертами и ввалившимися глазами и ртом. Её похоронили на следующий день, без церемонии прощания, в закрытом гробу. Я не хотел, чтобы на неё глазели, шушукались по углам, что, мол, чёрная магия королеву сгубила. А ты... а тебя, сынок, я не мог видеть видеть. Понимал, что это неправильно, но больно, очень больно было. И я оставил тебя в поместье под столицей, подальше от глаз моих, проявил слабость, так необходимую мне, чтобы не задохнуться от скорби.