Верни меня к жизни! (в отражении зеркал - версия 2.0.)

Размер шрифта: - +

Пролог.

Восемь лет назад...

Дорогой дневник!

В этом детском доме №34, я живу всю свою сознательную, и бессознательную, наверное, жизнь.

Все тринадцать с половиной лет. Немного, в общем-то…

Серые стены и облупившаяся штукатурка уже до такой степени приелись, что без них мое существование, кажется, не представляется возможным.

Я не буду распинаться о том, как мне хорошо здесь, или плохо.

Мне пофиг!

Точней…Я верю, что ничего не происходит случайно; если меня бросили, значит, это для чего-то нужно.

 

Каждый новый дневник, я начинаю именно с этой записи. Или с записи, похожей на эту. Такая своеобразная традиция.

Услышав возню в коридоре, я захлопнула тетрадь.

Завязалась потасовка, рискнувшая перерасти в полноценную драку.

Из комнат повысовывались заинтересованные лица, но никто не спешил вмешаться. И взрослых поблизости не было…

Похоже, одна я думаю, что трое обнаглевших подростков на одного хиленького мальчика — нечестная игра.

Присмотревшись, узнала Игорька — нашего негласного «Альфача» и его Бету, и Омегу.

Только им дозволено творить здесь беспредел. Под горячую руку сына главы детского дома обычно не лезут.

Но у некоторых проявляется обостренное чувство справедливости и самоубийственное желание поиграть в «Русскую рулетку».

Пронесет — не пронесет.

— Выберете себе противника по размеру! — вообще, я бесстрашием не страдаю, но чувство самосохранения испуганно молчало, забившись в уголок.

— Ты смотри, она опять нарывается… Борзая? — Бета ухмыльнулся.

— Борзая! — с вызовом, подтвердила я.

Кто просил?! Кто меня за язык тянул?! Сидела бы себе спокойненько…

— Люблю девочек с характером! — с каждым моим словом, улыбка Альфача становилась все похабней.

«Старший» схватил меня за подбородок, фиксируя лицо. И лизнул, от щеки до уха.

Мне стало противно, захотелось умыться. Завтрак упрямо рвался наружу.

— Ты что, собака, меня вылизывать?! — рыкнула, вырываясь.

— Наглая ведьмочка! — почти с восхищением, протянул Игорек.

— Покажем шавке ее место? — третий шагнул ко мне; от его оплеухи потемнело в глазах.

На то, как меня пинали, все смотрели с удвоенным интересом…

 

***

Я бесцельно слонялась по серому городу, стараясь не обращать внимания на ноющие ребра.

Ближе к вечеру, я заметила, что меня преследуют.

Фигура в черном не гналась, а с пугающей неотвратимостью шла по пятам.

Тени сгущались; я видела в них неясные очертания…

Кого? Чего?

«Амина, хватит себя накручивать! Бесполезно искать черную кошку в темной комнате. Особенно, если ее там нет!».

Все, с этой минуты, я боюсь темноты! Никогда больше не буду гулять ночью. Надо было завести себе собаку. Или друга!

Я ускорила шаг. Потом и вовсе побежала. Так бежала, что кепку потеряла.

Уперлась в холодную стену подворотни. Надо было смотреть, куда бегу…

Вокруг фигуры преследователя клубились тени.

Озноб прошелся по коже; я поежилась, обняв себя за плечи, и осознала, насколько маленькая и беззащитная.

— Правильно ты выбрал себе жертву — Сиротку, сбежавшую из детского дома, никто искать не рыпнется. Только быстро и не больно… — Обреченно, прошептала я, под конец пламенной речи.

— Ты не жертва. С чего ты решила, что я тебя обижу? — парень, ненамного старше меня, отошёл на пару шагов.

Темные, с янтарным отливом, глаза, будто рентгеном просвечивали, сверкая из-под капюшона легкой черной куртки.

«Линзы?», — заинтересованно подумала я, и тут же одернула себя.

Нашла, о чем думать!

— А гнался за мной зачем?! Следишь для чего…Месяц уже?!

— Я не гнался, это ты убегала.

ЛОГИКА!

— А слежка?! — повторила я вопрос.

— Свои причины. — Ну, и ладно! Очень мне надо знать его причины…

— Тебя бьют? — парень протянул руку к синяку, расплывшемуся у меня на пол-лица.

По его взгляду нельзя было понять мысли.

Надо научиться также съезжать с темы.

Я вжалась в замусоленную стену, надеясь, что избегу чужого прикосновения.

— Сама виновата! Гонора много… Добавить хочешь? — мне вдруг стали интересны шнурки моих кроссовок.

Преследователь примирительно поднял руки, чтобы я убедилась, что он не собирается дотрагиваться.

Я продолжала изучать кроссовки, а парень изучал меня.

Молчание угнетало.

 Он сократил между нами расстояние, и я напряглась.

— Я не собираюсь делать тебе больно, Амина Девиер! — уверили меня незнакомец. Я пыталась понять

Парень приподнял мое лицо за подбородок:

— Кровь — к крови, пламя — к пламени. И пусть стихия соединит наши души. Да будет так!

Осознать, что значат эти слова я не успела.

Свой первый поцелуй я представляла, как угодно. Но точно не так…

Ощущать чужие губы было… Странно. Волнительно и непривычно.

«А ведь я его даже не знаю…», — промелькнуло в голове.

Воздух вокруг искрился жидким золотом; хотелось до него дотронуться.

— Дурочка! — Парень щелкнул меня по носу, и напялил сбежавшую кепку козырьком назад. — Больше не теряй!

— Кто обзывается, тот сам так называется! — Я натянула капюшон прямо на кепку, чтобы было меньше заметно смущенный румянец.



Елена Янтарная

Отредактировано: 11.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться