Вернуть Искру

Глава 5

В сарае было темно и сыро. Только через духовое окошко под крышей задувало свежий воздух вперемешку с холодными брызгами. Ещё в сарае было подозрительно пусто. Судя по запаху, когда-то тут хранили или выделывали кожи или шкуры, но сейчас Вир спокойно обошёл помещение вдоль стен по периметру, так ни обо что и не споткнувшись.

 - Что-то охотники нынче несильно гостеприимны. Не находишь? - Старик зябко потёр руки, обращаясь к парню.

 - Да, дед. Как подменили. Раньше и подумать бы не смог, что колотовцы за забором от путников прятаться будут.

 - Думаю, не от путников.

 - А от кого?

 - Уж скорее от леса, или от чего-то похуже. И не спрашивай от чего именно. Завтра оба всё и узнаем.

 - А сегодня что? На сыром полу спать будем? Может постучать, шкуры попросить продать? Хоть подстелить что будет.

 - Не похоже, что бы они сегодня торговать хотели. Лучше мы с тобой костёр разведём.

 - А можно, в сарае? - В голосе юноши звучало сомнение, как у воспитанного ребёнка, которого соседский хулиган подбивает на шкоду в дедовом сарае.

 - Так никто же нам огня разводить не запрещал. - Ответил старик наигранно наивным голосом, протянув последнее слово. - Или ты хочешь тут до утра голодным зябнуть?

 - Не, не хочу. А дров где возьмём?

 - О дровах не переживай. Мы о них позаботились немного раньше.

Одно за другим на пол начали ложиться гоблинские копья, которые дед вытаскивал из-за пустой спины. Всего набралось почти два десятка. Стапун ловким движением свернул наконечник с копья, превратив его в палку, которую тут же перерубил на три части. Вир сидел рядом, не переставая удивляться старику, но не представлял, как можно ему помочь, сидя в полной темноте. Но дед как мысли читал.

 - А ты чего лентяйничаешь? И не рассказывай мне, что тут темно. Или уже забыл, как меч точить?

Парень сидел на полу с закрытыми глазами, а камень в его руках привычно скользил по лезвию. Вир так увлёкся процессом, что не сразу и заметил, как воздух пропитался дымом, а тьма стыдливо спряталась по углам. В центре сарая ярко пылал костёр, от которого медленно расползалось приятное тепло. Сарай сразу показался уютным и гостеприимным. Старик взял у юноши бурдюк с водой, который наполовину опустошил в прилаженный над огнём котелок, куда ушла и половина сегодняшнего кролика с горстью зерна из гоблинских запасов.

После горячей и на удивление вкусной похлёбки жизнь и вовсе перестала казаться мрачной, а Стапун ополоснул котелок, залив туда остатки воды, и принялся закидывать какую-то траву, листья и корешки, что-то безустанно бормоча, помешивая деревянной ложкой, и проводя рукой над густым белёсым паром, лениво переваливающимся через край котелка и расползающимся по полу.

 - Стапун, ты что делаешь? - Обратился к старику скучающий парень.

Но дед не ответил. Даже не посмотрел в его сторону, полностью поглощённый своим чародейством. Делать было нечего. Вир осмотрел помещение. Стены были сложены из добротных брёвен, под потолком духовое оконце, куда хорошо вытягивало дым, а на стенах странные борозды, похожие на следы от когтей очень мощных здоровых лап. Хотел спросить старика, но тот всё не отрывался от своего зелья. Пришлось достать точильный камень и взяться за топоры, а затем и за дюжину гоблинских ножей, которые были свалены кучкой, рядом с горкой из наконечников, оставшихся от копий.

К середине кучи точить стало привычно и скучно. Вир поймал себя на том, что рассматривает борозды на стенах, не отрывая камня от очередного ножа, обретающего остроту и блеск, в его руках. Сам удивился. Да я так скоро точить буду, что Стапун шить!

Ножи закончились, и парень поймал на себе одобрительный взгляд деда, молча сидевшего с котелком в руках.

 - Молодец. Ещё немного попрактикуешься, и я начну верить, что не зря тебя учил.

Вир раскрыл рот, но старик продолжил.

 - Ладно, ладно, потом расскажешь, какой ты уже мастер. Давай бурдюк. Я тут немного живительного зелья сварил. - В неровных отсветах от костра зелье показалось бордовым, отдающим чем-то кровавым. - Тут немного. Глотка на четыре. - Говорил дед, переливая колдовское варево из котелка. - Но одного глотка должно хватить, что бы тебя на ноги поставить.

 - Стапун, а я вот что заметил, пока ножи точил. Тут по стенам отметины, вроде по ним медведь когтями драл.

 - И то верно. Видно не первые мы с тобой в этом сарае. А внимательней приглядишься так ещё и тёмные разводы заметишь.

Парень напряг глаза, но в неровном тусклом свете от прогоревшего костра, так и не смог рассмотреть пятен на тёмном дереве, о которых говорил старик.

 - Не вижу я никаких пятен. Темно слишком. Дед, и как ты только в темноте как зверь видеть умеешь? Можешь меня научить?

Стапун задумался.

 - Не знаю, Вир. Может и смогу, да как учить, ума не приложу. Железкой махать, это одно, а во тьме зреть, другое. Да и не это умение для воина главное.

 - А какое умение для воина главное?

 - Для воина главное умение - ясно и понятно говорить, читать и писать. А ты же, подись, и грамоте не обучен?

 - Не обучен, но какой прок воину с грамоты да красной речи? - Искренне удивился парень.

 - Прок с них большой. Один в поле не воин. Воин силён с отрядом. А будешь драться в отряде, рука об руку с товарищами, то не будет умения важнее, чем услышать и правильно понять сказанное, сказать и быть верно понятым, прочесть на бумаге чужие знания и записать свои для товарищей.

 - Мудрёно дед говоришь. Оно может и так, но как по мне, так ночью по лесу, что днём ходить, мне сейчас куда как полезней будет.

 - Может и полезней, но как этому учить, пока мыслей нет, а вот грамоте, думаю, справлюсь. Садись вот сюда поудобней и следи за ножом.