Вернуть Перевёртыша. Часть 1

4

  …С появлением младенца в семье Любавы прибавилось хлопот и грязного белья. Ярка почти каждый день ходила к Белой с полным ушатом пелёнок. Поначалу она стирала с мостков, как все женщины в деревне. Но там её уединение часто нарушали стайки купающихся ребятишек. Малыши визжали и резвились, совершенно не давая Ярке сосредоточиться на собственных мыслях. Поэтому она стала уходить вверх по течению, в заросли ивняка. Шла до тех пор, пока переставала слышать чужие голоса. Тогда и дышалось свободнее, и в душе воцарялся покой. Она могла нагреть воды в ушате, не прилагая каких-то особенных усилий, и сравнительно легче справиться с той работой, которая выматывала остальных.

  В один из таких дней Ярка с досадой поняла, что сегодня и здесь ей не будет покоя. Кто-то шёл вдоль берега: слышалось позвякивание конской сбруи, всхрапывание, шлёпанье босых ног по воде и мужской голос. Но совсем скоро досада сменилась радостью: из зарослей ивы появился Верас с конём в поводу. Ярка едва не бросилась ему на шею, забыв о приличиях, но вовремя опомнилась. Парень был совсем уже взрослым, и любому из сверстников, которых знала Ярка, дал бы сто очков вперёд. Теперь она с уверенностью могла бы сказать, почему ей самой никто так и не приглянулся на молодёжных посиделках: оказывается, те парни и в подмётки не годились юному целителю. Или это только ей так казалось? Ярка забыла, как дышать, и не могла отвести взгляд от его ладно сложенного тела. Рубаху Верас держал в руках, оставаясь в закатанных до колен штанах.

 - Здравствуй, Ярушка, ты что, не узнала меня? – парень по-своему истолковал её замешательство и широко распахнутые глаза.

 - Здравствуй, – выдохнула она. – Узнала, конечно, хотя…ты изменился…очень…

 - Ты тоже, – Верас слегка усмехнулся. – Надо же, я до сих пор помню твои тоненькие косички…

  Он задумчиво провёл рукой по её косам, и Ярка вдруг ощутила себя кошкой, которой хотелось мурчать, ластиться, тереться о гладившую руку и жмуриться от удовольствия. Чувство было настолько новым и непривычным, что она и испугалась, и смутилась одновременно, вспыхивая, как береста для растопки. Налетевший порыв ветра был достаточно сильным, чтобы закружить в воздухе прибрежный песок. Наваждение быстро проходило. Ярка робко улыбнулась:

 - Тебя как сюда занесло? Завражье совсем в другой стороне.

 - Ездил в Красное, отец просил. А теперь возвращаюсь, вот решил Соколика искупать. Да и сам окунусь, жара одолела. Пройду чуть дальше, не буду тебе мешать.

  Верас отвёл коня ниже по течению, но из поля зрения не исчез. Ярка вполне могла восхищённо наблюдать, как он со своим Соколиком зашёл в воду, как принялся купать коня. Сама она будто забыла и о пелёнках, и обо всём на свете: вяло перебирала тряпки в ушате, даже не глядя, что делает, и не прилагая никаких усилий. Взгляд был прикован к парню в реке, словно её околдовали, сделали приворот. Ярка привыкла, что парни и мужчины, которых ей довелось знать, вели себя, как правило, уверенно, грубовато, а порой даже и нагло, привыкшие чувствовать за собой силу. Перед девушками они всегда норовили показать удаль, часто бывали порывистыми и резкими. Ярка не понимала и не одобряла этой показной бравады. Сейчас она видела в образе Вераса совсем другое: степенные, неторопливые движения, спокойствие, негромкий голос, заботу и ласку по отношению к любому живому существу… Весь мир вокруг Ярки перестал существовать. Была лишь она, он и яркие грёзы. Погружённая в свою сказку, девушка не видела, что из зарослей ивняка за ней давно наблюдает пара глаз. Просто буравит спину колючим недобрым взглядом…

  Беззаботно грезить наяву получилось не слишком долго. Безжалостным и безнадёжным осознанием вторглась одна мысль: никто и никогда не даст благословения на такой союз Перевёртышей, это ясно как день. А следом за этой мыслью прокралась и другая, ехидно вопрошающая: а с чего ты вообще взяла, что он заинтересуется тобой? Может, он уже давным-давно выбрал себе невесту по душе? А может, и о свадьбе сговорились…

  …Верас не знал, как ему удаётся сохранять видимость спокойствия. Даже в прохладной воде его то и дело бросало в жар от одной лишь мысли, что она рядом. Она, Ярушка, маленькая беззащитная девочка, живая и настоящая, такая уязвимая, несмотря на свой Дар. Он часто думал о ней после того памятного происшествия в овраге. Пальцы помнили прикосновения к её коже. А в памяти то и дело всплывал голос: «Без меня всем станет легче…» И бессильно сжимались кулаки: раз так – отдайте её мне!.. Пусть нам всем станет легче: вам – без неё, а мне – с ней. Он даже нарочно искал новых встреч, бродил по лесу близ Белоречья, ходил на луга и к реке. Но боги где-то прятали её, и лишь сегодня смилостивились над ним. Словно в насмешку, желая напомнить о её недосягаемости, боги наделили её такой совершенной красотой, что захватывало дух. Даже просто видеть её, находиться рядом – уже бесконечное счастье…

  Закончив с Соколиком, Верас поплыл к противоположному берегу, но далеко заплывать не стал. Нырнув пару раз, развернулся и направился назад. Выйдя из воды, он убрал с лица мокрые волосы и подошёл к Ярке.

 - Ты ещё не закончила стирку?

  Его голос вернул девушку в реальность. И в самом деле – бельё уже давно следовало прополоскать и сложить в ушат!

 - Я…задумалась. Подожди, я быстро!

  Впопыхах она чуть не упустила пару пелёнок в реку, побросала всё в ушат, даже не отжав как следует. Верас сидел на берегу, чуть откинувшись назад, опираясь на руки, отведённые за спину. Ярка присела рядом и спросила, смущённо опуская глаза:

 - Как твои дела? Невесту не нашёл ещё?..

 - Нашёл, – ответил он задумчиво. Ярка почувствовала, как робкий огонёк надежды в душе вспыхнул в последний раз и начал угасать. Ну конечно, размечталась тут… А парень помолчал немного и добавил: – Только мала она ещё, подождать придётся. Пару зим.