Вержская резьба

Размер шрифта: - +

21

Никакого выходного в пятницу у Каплина не получилось – ревизор собрался задержаться в Керыле еще на день, присмотреть за транспортным отделом: он нашел какие-то ляпусы в документах, намекающие на то, что водители гоняют на сторону левые грузы за казенный бензин в рабочее время.

Злой, как дьявол, он объявил вчера перед уходом домой сотрудникам, что филиал резко меняет режим работы: вместо десяти утра – с восьми. Но зато до пяти вечера, только лишь до пяти, а не до семи – целый вечер свободен!

И, естественно, пятеро опоздали в первый же день нового режима на разные сроки от шести минут до почти часа. Радостный безопасник почти полдня читал им морали в кабинете Капли, пока тот спешно наставлял транспортников, что сейчас будет ревизия и со всех сдерут три шкуры: безопасник, как ни странно, даже не догадался о том, куда пошел Капля.

Подарок Диане не куплен. Ресторан не выбран. Даже час начала празднования обговорить не удалось. Слегка огорченная жена вчера вечером, получив известие о срыве планов алчным столичным псом, сказала, что ничего страшного – съездит к маме, а вечером посидит в кафе с подругами. Но кафе будет на другом конце города – подругам-учительницам профессиональная мораль не велит появляться в развлекательных заведениях и подавать дурной пример ученикам, если таковые вдруг туда забредут. На совет выбрать не кафе, а бар, куда школьников просто не пускают, Диана ответила, что в баре можно нарваться не на школяров, а на гораздо более опасных существ – их родителей. И если даже те сами ведут глубоко аморальный образ жизни, они будут только рады настучать везде, куда только можно, чтобы плохому-негодному учителю-алкашу навешали мешалкой по всяким местам. Просто забавы ради. Почувствовать себя поборниками нравственности. Зачем что-то делать самому, когда можно просто найти другого, навесить на него обязанности и докопаться до их неисполнения?

Капля, почесав подбородок, сказал:

- Пойдем в субботу. Этот нюхач уберется из Керыля самое позднее вечером в пятницу.

Подумав, она согласилась на субботу. Но со временем они не заморочились: дескать, до субботы надо сначала дожить, а там посмотрим.

Нюхач не дремал. Радостно наловив опаздывающих, он отправился изучать бумаги транспортников. Переслал копии в Москву, так как сам в этом не разбирался – пусть, дескать, займутся компетентные сотрудники, мое дело – найти зацепки и те нарушения, что видны невооруженным глазом, вот, например, как коленки Юлии Владимировны, специалиста отдела согласования, которые должны быть скрыты юбкой, а они не скрыты и торчат наружу, отвлекают других сотрудников от работы. Капля мысленно перекрестился – хорошо, что сегодня Юлька не надела свои вульгарно узкие брюки, сидящие, как вторая кожа, на идеальной заднице. И хорошо, что колготки целы – этот гаденыш явно не шутил, сказав вчера, что напишет даже про зацепки.

Потом он накапал на мозги самому начфилу, заявив, что тот не с той стороны размещает на бланке логотип компании, верстая письмо в «Вержский сувенир»: вчера позвонила Оксана, сказала, что встречу в четверг они провести не смогут, нельзя ли перенести ее на… на субботу? Едва услышав про субботу, Капля с трудом сдержался, чтобы не заорать на нее матом. Договорились на понедельник.

Безопасник, собрав целую папку «изъятых» - конечно, не изъятых, просто скопированных бумаг – скрылся в неизвестном направлении без четверти два. До конца рабочего дня оставалось всего три часа, и уставшие от непривычно раннего начала оного сотрудники заметно оживились, когда Каплин объявил, что ревизор уехал, и у них – ну, кроме транспортников и опоздунов – все вроде бы обошлось, а вот его, наверное, на следующей неделе вызовут в Москву на вздрючку и у них, вполне возможно, будет новый босс.

Каплин сам себя не узнавал.

Неделя вымотала его до предела. Он вел себя совершенно неподобающим своему начальственному статусу образом: рассказал сотрудникам о шатающемся под ним креслом, разъяснял транспортникам, как заморочить голову ревизору, почти ничего не сказал на действительно неподобающе короткую Юлькину юбку – та, потупив глазки, сказала, что утром пролила йогурт на единственные чистые брюки, и пришлось спешно одеваться в то, что есть, - и сам после ухода ССБ-шника сидел в кабинете, тупо сверля взглядом стену и думая, какие из китайских пыток он бы к нему применил. Псина вынюхала все, что смогла физически, и убралась с готовым доносом к хозяевам.

В три часа к нему постучался Игорь.

- Не занят? – спросил он, получив немой ответ – на столе у Капли ничего не было, компьютер был выключен, сам он тупо пялился в стену, - вошел, плотно прикрыл за собой дверь.

Юрист огляделся по сторонам, сел напротив.

- Что случилось? – с трудом выжал из себя Капля.

- Жопа, Николай. Жопа.

- Жопа – понятие перманентное и многогранное, - поднял палец вверх Каплин, - ты хотя бы разъясни, какой породы эта жопа, чтобы сообразить, чем и как ее правильно пинать.

- Твоей породы. Москва под тебя копает. ССБ-шник пару раз звонил, пока сидел у нас в отделе, своим, говорил, что работы им обеспечил немерено. Он тебе не сказал, что и как ты не так делаешь?

- Сказал, - горько усмехнулся Капля, - надо было дождаться, пока Симонова уйдет сама – раз, перейти на начало с восьми утра нужно было еще в сентябре – два, ну, сам понимаешь, я не стал бы со следующего прямо дня переводить, дал бы неделю привыкнуть, и еще по мелочи, вроде Юлькиной юбки.



Федор Ахмелюк

Отредактировано: 17.05.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться