Вержская резьба

Размер шрифта: - +

25

В шесть утра была еще непроглядная темень. Капля в последний раз – ну, до следующих выходных: он понял, что ему делать с воскресеньями – оглянулся на серые дощатые ворота с синим прямоугольником почтового ящика, во тьме сливавшиеся в нечто монолитное, лишь кое-как освещенное тусклым фонарем на другой стороне улицы. Сел в свою «Крету», завел мотор, включил габаритные огни, ожидая, пока двигатель прогреется.

После сырого, бесцветного лета и промозглого сентября выдался пасмурный, но неожиданно сухой октябрь. Грибам же, сколько ни поливай дождями, все мало, и Капля, побродив по ближайшему ельнику около сорока минут, не обнаружил ничего, что хотел бы взять в корзину – лишь какие-то толстые белесые поганки с рыжими пятнами на шляпке да пара червивых насквозь синичек и такой же трухлявый зонт. Выходной он, как и просила его Диана, просидел на даче, топил печку, безучастно смотрел в окно, наблюдая за пируэтами, которые выдавали сорванные холодным ветром последние листья растущего рядом американского клена. И – ощущал что-то странное. Как будто не было ни «Рескома», ни грядущей завтра же головомойки от московского начальства, ни взбунтовавшейся из-за отсутствия развратных развлечений вроде бы приличной на вид жены, и перед воротами стояла не его собственная новенькая «Крета», а, как в детстве, отцовская серая «Волга» с тремя жирными девятками и нулем на номерах – в те времена они еще состояли из четырех цифр.

На даче Каплины появлялись нечасто, в том числе старшее поколение. Отец три-четыре раза за лето выбирался сюда попить пивка с шашлыками, собственноручно пожаренными на неубиваемом мангале из толстенной стали, подаренном кем-то из сослуживцев. Обычно брал с собой кого-нибудь из бывших коллег или друзей детства – тоже, как на подбор, выросших в солидных дядек, севших в теплые кресла в госструктурах. Проводив товарищей, засыпал на старом диване, а утром, приведя себя в порядок, уезжал назад в город. Сам Капля пару раз, весной, незадолго до свадьбы, приезжал сюда с Дианой: первый раз они просто гуляли по селу, тем же вечером уехав домой, второй – зачем-то ринулись разгребать завалы старого хлама в чулане. Помнится, он еще нашел там пузырек из-под сиропа от кашля – Диана хотела его выбросить, а он отнял и спрятал в карман. Пузырек и сейчас валяется где-то в их керыльской квартире, надо понимать, в комнате Капли, если жена еще не выбросила.

Строго говоря, «дачей» они называли полноценный дом, принадлежащий Каплиной бабушке по отцовской линии. Та умерла, когда ему было тринадцать, пару лет они вообще не приезжали сюда, затем – превратили в «дачу». Большую часть времени вполне пригодный для жилья дом, с водой, русской печкой, набитой инструментами мастерской – дед, умерший еще до рождения Капли, занимался резьбой по дереву – стоял пустым, просто стоял, сдать его не хватало решимости, особенно если учесть вечные Каплины опасения, что жилье можно снимать в городе, но никак не в селе – до такого докатываются только маргиналы, которые за неделю вобьют дом в дерьмо по самый конек крыши. Или, что еще более вероятно, вовсе сожгут.

И уж точно в доме не сохранится ни единого призрака, ни единого воспоминания о Каплином детстве – все будет завалено либо бутылками, окурками и хламом, если дом снимут алкаши, либо барахлом другого ребенка, если вдруг на него позарится семья с детьми.

Отъезжая, он чувствовал спиной незримое «не уходи! оставайся здесь! твоя истина здесь!», как будто что-то нематериальное, вроде привидения, телепатически звало его назад. Но остаться и выяснить, что это такое, было невозможно – работа прежде всего, сказал себе Капля, едва не проехав поворот на трассу. В городе он незамедлительно встал в пробку, до офиса добрался лишь в двадцать минут девятого, голодный – выезжал с расчетом перехватить хотя бы «Сникерс» из ближайшего супермаркета до начала рабочего дня – и злой.

Стаса опять не было.

Его грызло желание позвонить этому тунеядцу и пригрозить лишением премии – просто так взять и уволить такую фигуру без согласования с центром Каплин по ряду причин не мог – но отвлекли другие дела. В частности, назначенная на десять утра встреча с начальником «Вержского сувенира» - и что-то подсказывало, что он придет не один. И, стало быть, надо готовиться.

И все это абсолютно не отменяло того факта, что Каплину абсолютно ничего не лезло в голову. За двадцать минут до назначенного времени он дал себе добро провести встречу «на отвали» - «Рескому» все равно не придется вкладываться в «Сувенир», равно как и большого выхлопа от этой сделки ждать не приходится. Хотя, Стас говорил, что спрос на наличники действительно есть… Каплин не знал наверняка, так как давно уже никак не пересекался с клиентами, могущими заказать наличники. Его делом были встречи, обсуждение условий, додавливание рыбы покрупнее – строительных организаций, подрядчиков-ремонтников… Тех, кто меньше грузовика цемента или десятка паллет кирпичей не возьмет. Наличниками и мелкими партиями товара занимались в отделе телефонных продаж – одни звонили и настойчиво предлагали купить, другие принимали звонки уже готовых и оформляли заявки, все традиционно, без затей. Выхлопа от активных продаж было немного, и Капля уже подумывал, как бы ему продавить идею для центра вообще разогнать этот отдел. Все равно себя уважающий работник на такую должность не пойдет, а не уважающим до работы дела нет – так, развлечение для студентов.

Он сам не заметил, как поднялся со стула, вышел из кабинета и направился инспектировать работу телефонных болтунов. Продаваны работали в две смены: три-четыре человека – утром, остальные подтягивались после трех часов дня. С новым режимом работы им оставалось всего два часа на звонки, так что закрывать эту лавку придется так и так…



Федор Ахмелюк

Отредактировано: 17.05.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться