Вержская резьба

Размер шрифта: - +

43

Он никогда не спал под включенный телик. В родительском доме у него была отдельная комната, в которой никакого телевизора, естественно, не было: во-первых, само его наличие отвлекает от учебы, во-вторых, нет возможности контролировать, что именно смотрит сын трудового народа. Вдруг какой-нибудь канал решит среди бела дня пустить какую-нибудь срамную гадость? Времена стояли такие, что были реальные причины этого опасаться. Повзрослев, Капля вообще бросил смотреть телевидение: передачи девяностых и ранних нулевых, может, и спорного содержания, но хоть как-то просвещающие хоть о чем-то, с наступлением сытых гламурных времен сменили бесконечные «Ледниковые периоды» и другие тупые шоу со «звездами», с прилагающимся к ним показным ковырянием грязного белья этих самых «звезд», а также мыльные оперы и убогие мылодрамы, а затем – непрекращающийся треп про Украину. А развлекательные каналы, типа Муз-ТВ, он и вовсе игнорировал – кому нужна эта попса? И, конечно, в квартире, которую он снимал в городе, зомбоящик хоть и был, но его никто не включал: Диана тоже не интересовалась проблемой «че там у хохлов?», по мнению нынешних теленачальников, самой главной и насущной для российского зрителя.

На даче же свежий воздух ударил Капле в ноздри и мозги, резко ухудшив скорость и качество засыпания. Был уже третий час ночи, но он вертелся с боку на бок на неудобном старом диване, кутаясь в колючее шерстяное одеяло. Старый деревянный дом издавал множество пугающих потрескиваний, постукиваний, временами ему казалось, что в изголовье дивана кто-то стоит: может, и впрямь по дому шатается привидение, невидимая ему фигура умершего деда или прадеда? А не видит его Капля лишь потому, что не верит в призраков. Ну, или дед решил, что пугать внука не стоит, но и полностью скрыть свое присутствие не может… Провертевшись до половины второго, Капля, убавив звук до степени «невнятное бормотание», включил телевизор. Побродил по каналам, убедившись, что кругом идут или глупые фильмы, или еще более глупые политические шоу, он остановился на «Керыльских видеосетях».

Те, надо сказать, верстали и наполняли сетку вещания по стандартам если не девяностых, то самое позднее – начала нулевых. Последний час-полтора вещания канала – на круглосуточное он так и не перешел, хотя оно стало нормой лет двенадцать назад даже на самых захудалых каналах – отводилось под потоковый показ музыкальных клипов. Мозги музыкального редактора, видимо, тоже застряли в девяностых: за те минут сорок, что шайтан-коробка была включена, Капля успел переслушать, наверное, не меньше половины от списка исполнителей, имевших славу двадцать лет назад, а сейчас интересных лишь исследователям той эпохи. А может, это просто передача про музыку околодефолтных времен?

Однако, стоило очередной полузабытой певице «подругам всем сказать, что ты лучший из мужчин» - песню Капля помнил, ее тогда, в девяносто восьмом, очень часто ставили на «Керыльском радио «Мелодия» - наступила звенящая тишина. Капля осторожно высунул голову из-под одеяла. Мерцающий свет давал понять, что экран не погас, что либо у телевизора сдохли динамики, либо «Видеосети» показывают что-то немое. Он повернулся к экрану.

На экране – при полном отсутствии звука – по полю шла женщина в развевающемся легком платье. В какой-то момент она остановилась – камера показывала ее до пояса – и то ли села на траву, то ли опустилась на колени. Ракурс сменился, и стало понятно, что она сидит перед небольшим деревянным столбиком, к которому прибита деревянная табличка. Перед столбиком – похожее на могильный холмик возвышение, поросшее травой, а сзади, дальше, начинаются ряды крестов и железных пирамидок-обелисков.

- Ты был нужен мне. Ты был нужен всем нам, - после нескольких секунд молчания произнесла она, положив одну руку на столбик, - зачем ты дал им себя погубить?

Камера на мгновение показала табличку крупным планом: имя Капля прочитать не успел, но смог разглядеть даты: 27.03.1971 – 11.06.1996.

Картинка начала размываться, таять, исчезать во тьму, а уши больно резанула скрипичная трель и удар колокола вслед за ней. На месте исчезнувшей в темноту женской фигуры, державшей на «памятнике» руку, проступила надпись «Вспомни о близких. Ты нужен им».

Капля зябко поежился. Его трясло.

Что это?

Антинаркоманская социальная реклама двадцатилетней свежести, которую КВС, тогда еще КВК, в конце девяностых пихал в каждый прогал между передачами и рекламными блоками? Какой-то ролик с намеком на что-то иное?

Надпись в мертвой тишине исчезла, всплыла новая – «БЕРЕГИ СЕБЯ».

Он потянулся за пультом: надо выключаться. Или переключить на канал, на котором больше не балуются этой бесполезной ахинеей. Капля еще в начале нулевых заметил: как только большинство телеканалов отказалось от социальной рекламы – жизнь стала налаживаться. Хотя, в Керыльской области то, что называют «девяностыми» в остальной России, творилось как раз в начале нулевых. А в девяностые было довольно спокойно и временами даже сытно.

Пальцы шарили по пледу, но пульта не находили, а тем временем картинка исчезла, появилась странная заставка с летающими в темном звездном небе синими значками метеоявлений в квадратных рамках под жутковатый свистящий звук – автор заставки, наверное, хотел изобразить ветер, но получалось скверно, и получился потусторонний гул, того и гляди, изо всех щелей повылетают белесые полупрозрачные тени в колышущихся одеяниях. Значки разлетелись в стороны, звезды погасли, на черном фоне в середине экрана появилась горизонтальная спектровая полоса, а над ней – надпись «Прогноз погоды».



Федор Ахмелюк

Отредактировано: 17.05.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться