Вержская резьба

Размер шрифта: - +

50

В первую секунду он вообще не понял, где находится. И лишь спустя полминуты после того, как открылись глаза, понял: он не дома. И не на даче. У Капли не было привычки оставлять включенным ночник. Он сообразил, что сидит в кресле, скособочившись на подлокотник, а в голове клубится какой-то усталый туман, как будто он вроде бы и спал, но во сне ходил, и не просто ходил, а разгружал вагон, полный трехпудовых мешков цемента.

Вся комната – единственная в квартире – была заставлена книгами. Самыми разными, от бульварных романов в ярких мягких обложках, впрочем, в основном девяностых годов издания, до «ЗАЗ-1102. Руководство по самостоятельному ремонту», «Постройка и содержание садового домика» и все того же «Марийского национального женского костюма», в этот раз чинно лежавшего на журнальном столике с торчащей из середины рекламной листовкой крупного оператора сотовой связи. Рядом, скрючившись на диване и кое-как накрывшись до половины пледом, зарылась лицом в подушку Оксана – черные волосы, на этот раз распущенные, разметались по выцветшей наволочке. Она постеснялась раздеваться и легла в том, в чем была – в джинсах и сером свитере.

Кажется, они вернулись с прогулки – после известия о Мишке Капля уже не смог ни о чем говорить. Она провела его в комнату, заварила какой-то резко пахнущий чай. Он выпил, прикрыл на мгновение глаза и неожиданно для себя рухнул в бассейн из чернил. Спал долго, крепко, без всякого намека на сновидения. Не слышал, как устраивалась на своем диване хозяйка. Интересно, она сама по себе спит с ночником или оставила его на случай непереносимости гостем темноты?

Небо за окном уже начало потихоньку синеть – ночь убиралась восвояси. Да, собственно, в конце октября это уже утро, рабочий люд давно на ногах, кто-то завтракает, кто-то ведет ребенка в детский сад, а кто-то уже расталкивает локтями попутчиков в маршрутке, пробираясь к выходу. Капля, стараясь не шуметь, пробрался на кухню, налил кружку холодной воды из-под крана, залпом выпил – после этого чая во рту остался какой-то мерзкий привкус. Желудок ныл голодной болью – вчера он лишь перехватил на завтрак пару бутербродов, не обедал и не ужинал.

Интересно, чем это она его опоила, эта ведьма Стрелецкая, что он сразу же вырубился? Хотя… Капля вспомнил про бабушкин чай, которым она поила его перед «днем призраков», семнадцатым мая. Чтобы ненароком не проснулся ночью и не увидел того, чего видеть не надо. Выпив ради иллюзии полноты желудка еще одну кружку, Капля прокрался назад в комнату. Сна уже не было ни в одном глазу, находиться в чужой квартире на подобном положении было невыносимо и опасно, но и будить хозяйку не хотелось.

Лишь одно отделение некоего подобия «стенки» не было заставлено книгами – за стеклянной дверцей, под стекло которой была воткнута краешком фотография. Два смеющихся лица, мужское и женское. Вот она, а вот ее покойный муж, кто ж это еще может быть, подумал Капля. Муж был выше на голову, имел совершенно обыкновенную, пролетарскую физиономию, не отягощенную ни интеллектом, ни особо нездоровым образом жизни или дебильностью, обычный пацан, не за что зацепиться глазу.

На полках стояли несколько деревянных резных фигурок – видимо, из «Вержского сувенира» - а на самой нижней – толстый фотоальбом в бархатной синей обложке. Капля осторожно потянул за торчащий из замка дверцы ключ, та бесшумно отворилась. Он выудил оттуда альбом и принялся листать.

Хотя, казалось бы, зачем. Самые обычные люди. Разве что на свадебной фотографии Оксана была не в белом платье с фатой, как приличные невесты, а в розовом костюме с широкими брюками. Дичь какая-то, выходить замуж в штанах, но, может быть, у нее какие-то проблемы с ногами? Пролистав дальше, он убедился, что нет: на одной из них Стрелецкий – Капля не помнил, как его зовут, кажется, Игорь – держал свою любимую на руках, на той было узкое черное платье чуть ниже колен и босоножки на каблуках. Приталенное, а не те бесформенные балахоны с прямым силуэтом, какие носит Диана. Новоиспеченное семейство в лесу – кажется, в полноценном лесу, даже не в парке, на чьей-то даче возле дымящегося мангала с шашлыками, в ресторане – на Оксане опять платье, короткое, и туфли на шпильках, на пляже – она в довольно открытом купальнике… Капля поморгал глазами. Неприлично, наверное, листать подобного толка фотоальбом и думать о ней в таком ракурсе, оценивая фигуру и ноги. А с другой стороны, что тут неприличного, он же не из похотливых побуждений это делает, а из нормального чисто мужского интереса.

Альбом завершала фотография свежей могилы на Наветкинском, заваленной венками.

Из Керыльской области все никак не собирался уходить дурацкий обычай: до нулевых фотографировали покойника в гробу, потом начали фотографировать свежую могилу, сразу после окончания работы могильщиков.

У Капли затряслись руки. Он положил альбом на место, прикрыл дверцу, стараясь не звенеть тонким стеклом.

Интересно, как она пришла к тем взглядам на жизнь, к каким пришла? Почему вышла замуж за этого Стрелецкого, который младше ее на полтора, кажется, года? Да, точно, на полтора, даже чуть больше, у него день рождения в октябре, у нее в марте. Чего они ждали от своей семейной жизни, о чем мечтали? Хотели большую семью, или одного-двух детей, или собирались до скончания веков упиваться друг другом и никем больше? И кто он такой, этот Стрелецкий, обычный пацан, или в нем что-то было? Кажется, Оксана говорила, что он сирота…



Федор Ахмелюк

Отредактировано: 17.05.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться